Свой с чужим лицом

Шубин верил своей интуиции. Она не обманывала его. Как еще объяснить тот факт, что он полгода находился в самом пекле войны и до сих пор оставался жив? Но Глеб терялся, глядя на этих людей, хмурился, злился.

– Вы кто такой, товарищ? – спросил он.

– Моя фамилия Хлебников, – дрогнувшим голосом ответил субъект с квадратной челюстью. – Вениамин Георгиевич. До войны я работал штатным корреспондентом одной из серьезных областных газет…

– В какой именно газете вы работали, Вениамин Георгиевич?

– «Калининские зори».

– В самом деле? – Глеб прищурился. – Каким же образом мы это проверим? Документов у вас нет. Подтвердить ваши слова некому. Газету «Калининские зори» мы вряд ли найдем в зимнем лесу.

Мужчина поперхнулся, закашлялся, потом махнул рукой и сел.

Снова воцарилось тягостное молчание.

Шубин вглядывался в лица, вспоминал человека в макинтоше, убегающего в переулок. Это было так давно, да и что он видел кроме невнятной фигуры? Амосов имел средний рост и телосложение. Им мог оказаться любой из этой троицы. Все они были чем-то похожи. Разные типажи, лица, характеры, но если всех одеть в бесформенный балахон и повернуть спиной…

Важен был и еще один момент.

– Надеюсь, нам все же объяснят, в чем дело, – заявил кряжистый, но заметно исхудавший мужчина со светлыми короткими волосами.

Возможно, когда-то он лучился здоровьем, но сейчас щеки его впали, кожа отливала серостью, щетина торчала пучками.

– Представьтесь, товарищ, – сказал Шубин.

Мужчина как-то подобрался, сглотнул и проговорил:

– Слесарев моя фамилия. Зовут Алексей Фомич. Родом из Рязани. Инженер, специалист по мостовым и тоннельным конструкциям. В конце двадцатых годов служил в армии, был сапером.

– И я служил, – сказал Хлебников. – Восточные рубежи нашей Родины, пограничные войска, с двадцать восьмого по тридцать первый год.

– Остались вы, товарищ.