Свой с чужим лицом

А нам еще по Бурмихе важные вопросы решать. Никуда не денутся твои подозрительные лица. Просидят пару дней под запором, потом получишь приметы, и все разрешится. Мы пока основными делами займемся. С утра отправляем людей в Бурмиху, пусть разнюхают, что там к чему. Как вернутся, операцию спланируем. Мы с Борисом Леонтьевичем знаем, как незаметно до поселка добраться, а потом в лесах раствориться. Не грузи голову, лейтенант, топай спать.

Глава 9

Он заставлял себя думать о другом, но не мог. Ночь прошла в каких-то полубредовых блужданиях, Шубин много курил, отдавливал конечности спящим товарищам.

Ушли люди в Бурмиху, получили инструктаж, все необходимое.

После этого Глеб, командир и комиссар прошли бревенчатый сруб, стоявший на краю базы. В нем было тепло, топилась буржуйка. Вокруг сруба бродили два здоровяка с автоматами. В помещении имелись лавки и стол, сбитые на скорую руку. Синеватый табачный дым стелился по пространству.

Трое мужчин сидели на лавке вдоль стены и заметно нервничали. Иногда кто-то из них вставал – это не воспрещалось, – мерил шагами пространство, возвращался на лавку. Из сруба они не выходили, часовые не выпускали."

"Похаживал с обеспокоенным лицом комиссар Навроцкий, поблескивали круглые очки на осунувшемся лице. Этот человек вызывал у Глеба уважение. Пустой агитацией он не занимался, партию и Ленина всуе не поминал, производил впечатление сдержанного и вдумчивого человека.

Командир сидел в углу, скрестив на груди руки, посматривал на фигурантов из-под прикрытых век.

В срубе также присутствовали Карабаш и Краев. Шубин долго колебался, но все же решился на этот шаг. К черту секретность. Он может получить пулю в любой день, кто тогда позаботится об Амосове? Разведчики скромно сидели у стены. Оба учились в вузах, по крайней мере, пытались, обладали наблюдательностью, умом, разбирались в людях.

– Товарищи, мы не понимаем, что происходит, – взволнованно проговорил плотно сбитый мужчина ростом повыше прочих, с квадратной челюстью и ежиком русых волос, в которых поблескивала седина.

Шубин молчал. Эти люди угрюмо смотрели ему в глаза, и на их лицах проступала обреченность. Выбрались, мол, на свою голову. Мурашки бежали по коже лейтенанта. С кем-то из этой троицы что-то было не чисто. Но с кем?

Подсказок не было.