Священный любовник

Если бы только была возможность удержать девушку возле его вены, и одновременно дотянуться ртом между ее бедер, так бы и произошло. Но лучшее, что он мог сейчас сделать, это поднять руку, поднести ее к губам и облизать…

Тело Фьюри содрогнулось, когда он почувствовал ее вкус; он посасывал и облизывал пальцы, толкаясь бедрами вперед, пока головка его члена не уперлась во вход в ее лоно.

Когда он надавил и почувствовал, как ее плоть уступает, впуская его… этот трижды затраханный медальон Праймэйла зажужжал на столике, прямо рядом с ними.

Игнорируй, игнорируй, игнорируй…

Рот Кормии оторвался от его горла, взгляд ее широко распахнутых глаз, затуманенный от жажды крови и секса, устремился в сторону звука.

— Что это?

— Ничего.

Вещица зажужжала еще сильнее, как будто протестуя. Или же радуясь, что момент был разрушен.

А может, побрякушка была заодно с колдуном.

Всегда пожааалуйста, пропел тот.

Фьюри скатился с Кормии, прикрывая ее тело одеждой, которую только что сорвал с нее.

Они оба задыхались, а золотой медальон все жужжал и жужжал.

Звук этой вещицы напомнил ему, что между ним и Кормией не было никакой интимности. На них давил груз традиций и обстоятельств, и все, что они делали, имело огромные последствия, более значительные, чем кормление и секс между мужчиной и женщиной.

Комрия поднялась на ноги, как будто точно знала, о чем он думает.

— Спасибо за дар вашей вены.

Он не мог ничего сказать в ответ. Его горло свело от разочарования и проклятий.

Когда дверь за ней закрылась, он точно знал, почему остановился, и эта причина не имела ничего общего с тем, что их прервали. Если бы он хотел, он бы продолжил.

Но дело в том, что, если он будет спать с ней, долг потребует от него также близости со всеми Избранными.

Он дотянулся до тумбочки, взял косяк и закурил.

Если он переспит с Кормией, пути назад уже не будет.

Как он мог стать их лидером, любовником, отцом их детей, хранителем их традиций, когда ему казалось, что он не мог позаботиться даже о себе, едва переживая день за днем, ночь за ночью.

Фьюри смотрел на горящий кончик самокрутки. Он был в шоке от осознания, что мог бы взять Кормию, и от того, что это почти произошло. Он так хотел ее.

Он нахмурился.