Священный любовник

Когда он выключил воду и вышел, она подала ему полотенце так быстро, как только могла, торопясь скрыть вид его тяжелой плоти от своего взгляда.

Праймэйл вытирался, и мышцы под его золотистой кожей то напрягались, то расслаблялись. Он обернул полотенце вокруг бедер, потянулся за другим и просушил волосы, промокая тканью густые мокрые волны. В мраморной комнате раздавался громкий шорох от трения махровой ткани.

А, возможно, это ее сердце билось так громко?

Когда он закончил, его волосы спутались, но он, казалось, этого не замечал.

— Я должен поспать. У меня осталось всего четыре часа, и, возможно, я лягу прямо сейчас.

Она не поняла, что он имел в виду, но кивнула.

— Хорошо, но Ваши волосы…

Он прикоснулся к ним, как будто только что осознал их наличие.

— Можно я их расчешу? — спросила она.

На его лице появилось странное выражение.

— Если хочешь. Кое-кто… кое-кто однажды сказал мне, что я с ними небрежен.

Бэлла, подумала Кормия. Это сказала Бэлла.

Она не могла точно определеть источник этой твердой уверенности, но все же знала это наверняка…

Ну, кого она обманывает? В его голосе звучала боль.

И хотя это казалось незначительным, Кормия хотела расчесать его волосы, чтобы заменить воспоминания о Бэлле собой. Она хотела затмить своим образом другую женщину в памяти Праймэйла.

Собственничество — это проблема, но она не могла изменить свои чувства.

Праймэйл протянул Кормии щетку и вопреки ее ожиданиям, сел не на край глубокой ванны, а на кушетку, стоявшую рядом с кроватью. Затем положил ладони на колени и опустил голову, ожидая ее.

Подойдя к нему, девушка подумала о том, как сотни раз расчесывала волосы своих сестер. Но в этот момент она не знала, как пользоваться инструментом в своих руках.

— Скажите, если я причиню вам боль, — попросила она.

— Не причинишь. — Мужчина протянул руку и взял пульт.

— Как красиво, — сказала она, впитывая тягучее звучание мужского тенора. — Какой это язык?"

"— Итальянский. Это Пуччини. Песнь любви. О человеке, поэте, который встречает женщину, чьи глаза украли его сердце… Один ее взгляд лишил его сна, видений и пустых иллюзий, заменив их надеждой. Он поет ей о себе, своем наследии и значении, а завершая соло, вопрошает о будущем.