Священный любовник

На цепи висели две собачьих бирки. На одной значился номер родословной ротвейлера, а на второй — дата смерти Короля.

Лэш быстро переоделся, и переложил бумажник отца из грязных штанов в те чистые, что дал ему Мистер Д. Пришлось остаться в тех же ботинках, на них еще виднелись пятна, правда, уже не такие красные, что делало их более-менее сносными.

Он вышел из домика у бассейна и обнаружил маленького убийцу сидящим на одном из стеклянных столиков возле шезлонгов.

Лессер спрыгнул на землю.

— Хотите, чтобы я позвал остальных?

Лэш посмотрел на тюдоровский особняк.

Когда они ехали сюда, он планировал разграбить его. Взять все, что стоило хотя бы копейку. Использовать «армию», как называл Омега своих лессеров, чтобы вынести отсюда все, оставив лишь обои на стенах.

Практически как Конан-Варвар. Идеальное объявление своего нового статуса. Не просто сокрушить своих врагов, а забрать их лошадей и сжечь хижины, слушая плач их женщин…

Но проблема заключалась в том, что он знал, что творится сейчас внутри этого дома.

С телами его родителей и додженов внутри, особняк словно превратился в Мавзолей, и сама мысль об осквернении этого места, о том, чтобы позволить стае лессеров надругаться над ним, была слишком неправильной.

— Я хочу убраться отсюда.

— Но мы вернемся?

— Просто увези меня отсюда.

— Как пожелаете.

— Правильный ответ.

Двигаясь как старик, Лэш пошел обратно к передней части дома, уставившись прямо перед собой и стараясь не смотреть на окна, мимо которых проходил.

На кухне, когда он убивал доджена, готовился цыпленок.

Пекся в одной из тех духовок, у которых имелась специальная маленькая штуковина, начинающая мигать, когда блюдо готово. Пустив кровь последнему слуге, он остановился возле этой огромной духовки и включил свет. Штуковина уже сработала.

Он открыл тонкий ящик слева от духовки и вытащил две красно-белых рукавицы с логотипом Williams-Sonoma. Выключив духовку, он достал противень и поставил его на газовую плиту. Золотисто-коричневый цыпленок с начинкой из кукурузного хлеба.

Рядом лежали потроха, для придания пикантности соусу.

Он также выключил варящийся на плите картофель.

— Увези меня отсюда, — сказал Лэш, скользнув в машину. Ему пришлось помочь себе руками, заталкивая внезапно ослабшие ноги внутрь салона.

Через минуту старенький двигатель Фокуса загудел, и они покатили вниз по дорожке. В мертвой тишине, царящей в развалюхе, Лэш достал из кармана своих чистых брюк бумажник отца, развернул его и проверил карточки.