Священный любовник

В Святилище Избранных все было белым: от травы и деревьев до зданий, пищи, напитков и религиозных книг.

Содрогнувшись от чувства вины, она посмотрела на свои священные рукописи. Было трудно возражать тому, что она вряд ли почитала Деву-Летописецу этим небольшим храмом из гороха и зубочисток.

Воспитание своего «я» не было целью Избранных. Это было кощунством.

И визит, нанесенный Директрикс Избранных, должен был напомнить ей об этом.

Дева Правая, она не хотела думать об этом.

Вставая, она подождала, когда пройдет головокружение, затем подошла к окну.

Время шло. Она могла утверждать это по тому, как изменялись растения: бутоны цветов распускались за три или четыре дня.

Очередная вещь, к которой нужно привыкнуть. На Другой Стороне время отсутствовало. Были ритмы ритуалов, питания и принятия ванн, но никакого чередования дней или ночей, почасового измерения времени, смен времен года.

Здесь ей пришлось узнать, что существовали минуты и часы, дни и недели, месяцы и годы. Часы и календари отражали течение времени, и она выяснила, как прочитать их, так же, как поняла циклы этого мира и людей в нем.

На террасе появился доджен. В его руках была пара ножниц и большое красное ведро, и он ходил между кустарниками, срезая цветы.

Она вспомнила обширные белые лужайки Святилища. И недвижимые ветром белые деревья. Белые бутоны, которые всегда были в цвету.

Те, кто дышал неподвижным воздухом, были так же заморожены, не смотря на то, что двигались. Они существовали, но не жили.

Хотя Избранные старели, они не изменялись внешне. Но они умирали.

Она посмотрела через плечо на стол, с пустыми ящиками. Свиток, который прислала Директрикс, лежал на глянцевой поверхности. Избранная Амалия, как Директрикс, являлась составителем подобных поздравлений с днем рождения, и в очередной раз выполнила свою обязанность должным образом.

Находись Кормия на Другой Стороне, то также осуществили бы церемонию. Но, конечно, не для нее. Избранная, чье рождение отмечалось, не получала никаких особенных почестей, ведь на Другой Стороне не было личности. Только Целое.

Иметь свое мнение, думать о себе было богохульством.

Она всегда была тайной грешницей.