Сын своего отца

Рано же… А у него один звонок за другим, тут впору пожалеть.

Хотя даже она понимала, что находящийся в доме мужчина – последний, которого следует жалеть.

Кофемашина тихо журчала, наполняя кухню божественным ароматом.

Девушка не прислушивалась к диалогу Ивана. Славу его дела не касались.

Её беспокоили его откровения.

Он намеревается за ней ухаживать. Интересно у них будет получаться. Первый секс уже случился, а конфетно-букетный период – нет. Как он будет у них проходить? То, что будет – точно. Иван же сказал… Вот только как ей быть – непонятно.

Совершенно.

Славу учили, что каждый человек имеет право на второй шанс. Если он раскаялся, осознал ошибку. Она сомневалась, что Иван раскаивался в том, что произошло между ними в коридоре закрытой базы. Но он признавал, что напортачил. Что стечение обстоятельств сыграло против них.

Из груди девушки вырвался тяжелый вздох. Только ей от признаний Коваля не легче.

Кофемашина известила, что кофе готов.

Как раз в это же время на кухню вернулся и Иван. Славе хватило одного взгляда на мужчину, чтобы понять, что он недоволен.

Сам же впился взглядом в Славу, отчего девушка сразу же занервничала.

– Что снова не так? – слова сорвались с языка прежде, чем она успела подумать.

Ответил мужчина не сразу. Он смотрел на Славу и словно что-то решал в голове. Девушка заерзала на стуле.

– Смотри, что мы имеем, – Иван сделал акцент на слове «мы». – Мне срочно надо вылететь в Женеву.

Слава молчала. Разволновалась. Чтобы скрыть нарастающую нервозность.

– Второй. Я лечу один. Вернусь через пять дней.

Иван говорил отрывисто. Рублено. Каждое слово, как брошенный камень. Слава мысленно поёжилась. Не хотела бы она оказаться на месте его подчиненных, когда полковник в гневе.

– Предлагаю своеобразный бартер.

– Какой? – Слава встрепенулась.

– Я лечу один. Даю тебе пять свободных от меня дней, – мужчина в привычной ему манере усмехнулся. – А ты меня за это целуешь. Сама. Добровольно.

* * *Спустя четыре дня.

– Что. Ты. Сказал.

В трубке повисло тягостное молчание.

– Ярослава Михайловна уехала в поход с однокурсниками.

– Пиз*ц.

Убьет.

Собственноручно.

Придушит.

Но сначала трахнет.

Во всех позах. А потом всё-таки придушит.

Иван нажал на отбой и откинулся на спинку высокого кресла.