Связанные долгом

У меня скрутило желудок.

— Вы убили их?

Данте даже не дрогнул.

— Большинство из них были нелегалами. Мы отправили их обратно в Украину и Россию. Остальные переехали. Тех, кто захотел работать в наших клубах, мы оставили.

— Так что насчет Габи?

— Она была ребенком. Юных девочек, которых мы нашли, отправили в семьи, где они могли работать горничными или поварами.

— Или стать любовницами, — сказала я, потому что не сомневалась, что некоторые мужчины не могут не лапать беспомощную девушку под своей крышей.

Данте нахмурился.

— Даже среди членов мафии педофилия неприемлема, Валентина.

— Я знаю, но Габи уже не выглядит как ребенок, наверное, как и другие девушки.

— Ты полагаешь, что я приставал к Габи? — Данте свирепо взглянул на меня.

— Она сегодня чуть от страха не умерла, когда Лука вскочил. Может быть, один из твоих людей…

— Нет, — твердо ответил Данте. — С тех пор, как она вошла в этот дом, к ней никто не применял никакого насилия. Она под моей защитой. Мои люди это знают.

— Хорошо.

— Синдикат не занимается секс-рабством. Женщины в наших клубах начинают работать на нас по собственной воле, и они понимают, что будут связаны с нами навсегда. Мы зарабатываем достаточно денег на наших казино и наркотиках, нам не нужны секс-рабыни или нелегальные гонки, как русским и семье Лас-Вегаса.

— А что насчет Нью-Йорка? Они занимаются секс-рабством?

— Нет. Это точно только семья Лас-Вегаса. Я не говорю, что в Синдикате нет голосов, которые хотели бы это поменять, но, покуда я Капо, этого не произойдет.

— Хорошо, — кивнула я.

Глаза Данте на мгновение смягчились, но затем он отвернулся и выключил свет.

— Доброй ночи, — прошептала я.

Я все еще была разочарована тем, что Данте не тронул меня, но, по крайней мере, он говорил со мной на равных, а не как с глупой бабой, которая знать ничего не должна о бизнесе.

— Доброй ночи, Валентина, — ответил Данте в темноте.