Супер сайз. Двойной удар

На случай, если вы вдруг соизволите явиться. Это он так сказал, не я,– залебезила секретутка. Господи, где Борисыч страшных таких находит только?

– Не мельтеши, у меня от твоей трескотни мигрень начинается,– сморщился я, открывая тонкую дешевую папку, сделанную из прессованного картона. Сука, урою лепилу. Должен мне как бобик. Но гнет из себя хрен знает кого. Строитель, мать его. Вот уж никогда не думал, что приговоры зачитывают из вот этого вот убожества. Пожизненные, не подлежащие обжалованию. Пробежал глазами по строчкам, еще не осознавая масштаба бедствия.

– С вами все в порядке? Может воды? – вкрадчиво поинтересовалась проклятая дура.

– Коньяк тащи,– просипел я, вглядываясь в огромные цифры посреди белого листа бумаги формата А 4.

– С лимончиком? – вякнуло недоразумение в белом халате.

– С хренончиком,– заорал я, больше не в силах сдерживать рвущийся из глубин моего организма ужас.

Девяносто девять и девять десятых. Что это? Что это, мать его за ногу такое?

– Что это за на хрен? – взревел я, выхватывая из рук секретарши Борисыча стакан и залпом его опустошил.

– Это означает, что объекты являются кровными родственниками объекту А на этот процент вероятности,– икнула бабища, успев выхватить у меня из лапы тяжелый хрусталь, иначе я б грохнул его об пол и перерезал себе глотку осколками. Я убью чертову Плюшку. Клянусь.

– Омены что, со мной одной крови?

– Ну, я б не удивилась. Антихристы рождаются именно от дьяволов,– ехидно хмыкнула очкастая овца и бодро свалила из зоны видимости.

Прасковья

– Фот фе гад какой,– посочувствовала Зайка, откусывая огромный кусок от кремового бисквита. Моего любимого, но сегодня мне он в глотку не лез. По пути к подруге мы с детьми зарулили в любимую кондитерскую. Надо же как-то было подсластить пилюлю моего решения. Но судя по кислым мордашкам близнецов, дорогущим тортом мне их не удалось подкупить. И судя по взглядам, которыми обменивались всю дорогу милые детишки, предстоит мне нечто сногсшибательно – апокалиптическое.

– Зай, мы немного у тебя поживем? – вздохнула я, прислушиваясь к тишине, несущейся из недр квартиры подруги, в которых засели обиженные Варюшка и Вовик.– Папаня то мой совсем с рельс сошел, да и дозвониться я до него не могу. Телефон выключен все время. А наша уютная норка превратилась в пожарище.

– Как говорил дворник Тихон, по мне хоть всю жизнь живи, коль хороший человек.