Сумасшедший декабрь

Ты опоздал, — опять включает строгий тон начальницы. Ох, королева, знала бы ты, что меня заводит эта игра."

"— Так сложились обстоятельства, — развожу руками. В ее руках снова звонит телефон. Кристина смотрит на экран, хмурится, но так и не отвечает на звонок, отключая звук. Дисплей на простом смартфоне треснутый. Я бы купил ей другую игрушку, достойную королевы. Впервые возникает желание вручить женщине что-то просто так, чтобы поднять настроение, а не получить от подарка выгоду. Она закидывает телефон в сумку, берет с полки какой-то пакет и протягивает мне.

— Давай больше без опозданий. Тебе форма сегодня пришла.

Беру пакет, скептически осматривая содержимое.

— Это обязательно? Может, фартук, как вчера?

— Нет, таковы правила, и давай их соблюдать, — категоричная, словно кидает мне вызов.

И ведь могу ее послать к чёртовой матери. Объявится хозяин этой богадельни, поставлю его перед фактом, и меня прикроют, но… Во мне просыпается азарт, хочу больше этой королевы. Давно меня так не интересовала женщина.

Глава 5

Максим

Белый китель с чёрными вставками мне не по размеру. Обтягивает торс, как у шлюхи. Кажется, дерну плечами — и эта тряпка разорвётся по швам. Рассматриваю себя в зеркало и не верю глазам. Штаны даже не пытаюсь натянуть, остаюсь в джинсах.

Вновь таскаю коробки с продуктами, сегодня их больше. Курю на заднем дворе и сам себе ухмыляюсь. Папочка будет доволен. Его сын, как простой смертный, пашет, таская мешки. Отличная история для его пиар-кампании.

Иду в цех, королева украшает торт. Что-то детское, с россыпью разноцветных конфет. Увлечённая, закусывает губы, колдуя над десертом. Женщина, творящая такие сладкие шедевры, не просто королева, она богиня.

Выхожу в основной зал, кондитерская еще закрыта. Рыжая девочка-бариста, натирает стойку.

— Привет, лиса, я Макс, — сажусь к ней за стойку. Девушка выгибает бровь.

— Откуда ты такой красивый взялся, Макс? — усмехается. Ухмыляюсь в ответ, рассматривая ее веснушки на носу.

— Что, не похож? — беру с витрины вишнёвую конфету на палочке, распаковываю ее и засовываю в рот.

— Не очень.

— Согласен, эксплуатируют меня тут. Почти в рабстве. Спасешь меня, лиса?

— Нет, на тебе пахать можно, — хлопает ресницами.

— На мне, — делаю многозначительную паузу, — много чего можно.

— Пошляк, — цокает она, закатывает глаза, но смеется, раскованная.

— Латте сделаешь? — опускаю глаза на ее бейджик.