Сумасшедший декабрь

 — Да где-то здесь… — открывает ящик, роется. — Да ты заходи. Поболтаем.

— Нет, Ань, мне некогда. Давай позже.

Соседка протягивает мне ключи, но не отдает, когда тяну их к себе.

— А что у вас с Юрой происходит? — сует свой любопытный нос, продолжая с интересом посматривать на Максима.

— Давай потом, — с силой выдёргиваю у нее ключи и быстро ухожу. Нет у меня ни времени, ни желания обсуждать личную жизнь.

Лечу наверх, открываю дверь, на несколько секунд замираю на пороге, пытаясь справиться с эмоциями. Максим подталкивает меня вперёд, проходя вместе со мной.

— Кристина?! — мне навстречу выходит свекровь. На ее лице меняются десятки эмоций: там удивление, растерянность, вина и даже злость.

— Почему вы не открывали?

— Я… — видно, что женщина явно не готовилась к разговору. Она что-то бурчит невнятное, но замолкает, когда видит Макса. Да мне, в принципе, не нужны ее оправдания. Понятно же, что она на стороне сына.

— Эля! — зову дочь и, не разуваясь, несусь в комнату. Мне почему-то кажется, что нужно спешить.

— Мама, не уходи больше, — всхлипывает дочь. — Я буду себя хорошо вести, — жмется ко мне, а мне кажется, у меня сейчас сердце разорвется.

— Я за тобой пришла. Поедешь со мной?

— Да! Куда?!

— Я тебе по дороге объясню.

Отпускаю. Эля несется в комнату одеваться. Достаю из ящика сумку и быстро закидываю необходимые мне вещи и косметику.

— Кристина. Я не отдам тебе ребёнка, — шипит на меня свекровь, стараясь, чтобы нас не слышала Эля.

— А я не спрашиваю у вас разрешения. Я забираю дочь. Мы с вашим сыном разводимся. Я не против встреч с ребенком, если Юра не станет у меня её отнимать.

— Ты же сама виновата! — уже повышает голос на эмоциях. Оглядываюсь в сторону прихожей, где ждет Максим, свекровь закрывает дверь в комнату.

— Я уже пыталась говорить с ним. Мне хватило. Теперь только через адвоката. Простите. Хватаю сумку, пытаясь выйти из гостиной, но женщина преграждает мне дорогу.

— Нет. Ребенка я не отдам. Как хочешь! — уже категорично заявляет женщина. — Сама таскайся по мужикам сколько тебе угодно, а ребёнку не позволю! — с осуждением выдаёт она мне.