Сумасшедший декабрь

Много пакетов из магазинов одежды.

— Не завтракала, — скептически осматривает стол. — Кормить придётся, — ухмыляется. — Померь, — ставит пакеты на пол. — Очень надеюсь, что все подойдёт.

— Зачем?

— Ну я, конечно, не против, что ты ходишь в моих футболках или голая. Но хочу, чтобы это осталось в пределах нашей квартиры.

Берет кружку, подставляет под кофемашину, попутно съедая блинчик.

— Максим… — на выдохе произношу я.

— Так! — выставляет руку. — Без споров. Просто принимай, пожалуйста. Дай мне чувствовать себя мужчиной.

Закрываю рот. Спрыгиваю с подоконника. Подхожу к нему, обнимаю, обвивая руками сильный торс. Утыкаюсь носом в его шею. Дышу. Еще холодный. Опять нараспашку ходил. Пахнет улицей, снегом, сигаретами и его персональным запахом. Максим замирает на минуту, кажется, даже не дышит.

— Спасибо, — шепчу ему в шею. Целую, прижимаясь крепче.

— Ну что ты, моя королева.

Отмирает, обнимает меня в ответ. Гладит ладонями мое тело, так нежно и горячо одновременно."

"— Спасибо тебе, что рядом.

Это так пронзительно, что даже больно.

— Тсс, — прикрываю его губы пальцами. Хватит пробивать меня насквозь своей искренностью и любовью. Я все чувствую.

Отпускаю его. Беру пакеты, ухожу в спальню.

Тут белье. Моего размера. Вот как он подобрал бюстгальтер без меня? Я сама не всегда попадаю в свой размер. Красивое, дорогое белье. Есть спортивное, удобное и откровенно пошлое, но шикарное.

— Продолжай, — хрипло просит он, осматривая меня, словно хочет съесть. Медленно натягиваю трусики, бюстгальтер. Кручусь. Выгибая бровь.

— Ну и как?

— Обалденно.

Надеваю штаны от костюма. Зад обтягивает до безобразия.

— Маломерки.

— По-моему идеально, — усмехается. Слава богу, верх прикрывает бедра. Заглядываю в зеркало. Мне идёт. Волосы, правда, в полном беспорядке. Но мне все равно, просто небрежно собираю их вверх. — Поехали.

— Куда?

— В садик за твоей дочерью. Ты мать, ты имеешь право забрать ребёнка.

Киваю.

***Воспитательница смотрит на меня, как на ненормальную, с лёгким пренебрежением. В ее глазах я хреновая мать, раз не знаю, где мой ребенок.

— Элю никто не приводил.