Страсть генерального

Клянусь, я…

– Тогда у тебя один шанс все объяснить, – стальным голосом отсек он.

Всхлипнув, я уставилась на свои нервно переплетенные пальцы и жалобно вытолкнула:

– Я не знаю, как объяснить! Но… кажется, мне что-то подсыпали.

Проклятый бокал шампанского! За что они так?! Разве мне…

Внезапно я замерла и перестала дышать, разом забыв обо всех мыслях. Внизу живота так горячо защекотало, что из меня чуть не вырвался стон! Я едва сдержалась! А когда инстинктивно стиснула бедра, в полной мере ощутила, как мокро между ног.

– В смысле «что-то» подсыпали?! – пробасил Радов.

К моим щекам прилила кровь, будто он мог заметить или как-то понять, что за неприличные ощущения я только что испытала. Медленно подняв взгляд к его лицу, мне резко захотелось уволиться самой. Мужчина стоял слишком близко. Я дышала его запахом, кожей улавливала тепло сильного тела и… чувствовала необоснованный, неконтролируемый, небывалый всплеск возбуждения!

О нет.

– Простите, мне нужно идти!

Пробормотав это, я сделала попытку скользнуть по стене в сторону, но тяжелые мужские ладони мгновенно обхватили плечи, фиксируя меня на месте.

– После такого серьезного обвинения, я должен получить внятный ответ! – отрезал генеральный.

– Роман Давидович, вы не понимаете!.. Мне правда лучше… Со мной что-то происходит! Ох…

Вжимаясь спиной в прохладную стену, я прерывисто выдохнула и зажмурилась от волны жара, раскатившейся по телу.

– Мне нужно д-домой…

Какой у него запах… Боже, с ума сойти можно!

– Пожалуйста, отойдите! – вдруг воскликнула я, упершись ладонями в стальную мужскую грудь.

Почему же он не слушает? Я не знала, куда деть глаза и уже вся вспотела, борясь с тем, что со мной происходило. А Радов продолжал испытывать меня своим взглядом, держать сильными руками и касаться дыханием моего лица… Голова пошла кругом. В одну секунду представив, как привстаю на цыпочки и целуюсь с самим генеральным, я пережила такой спектр ощущений, что чуть… что готова была уже…

– Тебе что, блять, виагру подсыпали?! – внезапно раздался яростный голос Романа Давидовича.

Это отрезвило как пощечина. Будто я услышала что-то невероятно постыдное и то, что мне страшно было признать!

Прикусив дрожащую губу, я резко убрала руки от мужской груди, не в силах что-либо ответить. А в дверь туалета неожиданно раздался стук, заставивший сердце молотить о грудную клетку.

Роман Давидович недовольно повернул голову на звук и, наконец, отступил от меня, давая возможно нормально вдохнуть.