Страсть генерального

Но сердце кричало, что Ольга Валерьевна не виновата, что моя интуиция, мой маленький опыт наблюдений не могут так сильно ошибаться! Она – жертва, а не предатель. И я не могла просто это проглотить…

В лифте слёзы хлынули сами собой, горячие и горькие. Я прижалась лбом к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Все из-за осадка – тяжёлого и липкого, как смола. Он так легко списал меня со счетов, будто никогда и не воспринимал всерьез! И значение я имела только в его спальне.

Конечно, эти выводы нашептывала задетая гордость… Но я всё равно не могла поверить, что Ольга способна на предательство.

И это упрямое чувство, эта уверенность только глубже вгоняли меня в смятение, которого я не могла ни понять, ни заглушить.

41"

"Дома я долго не могла найти себе места. И чем больше сгущались сумерки за окном, тем сильнее разрасталось внутри меня холодное, почти осязаемое одиночество. Роман не звонил и не писал... Я понимала, что дела, скорее всего, поглотили его целиком, и эту ночь мы проведём порознь.

Ну и пусть, думала, упрямо сжимая губы. Мне самой не хотелось быть с ним сегодня. А может Радов меня так наказывал? Но когда я успела настолько провиниться?..

Раздражение мешалось с горечью. Я легла поздно, да только сон не шёл. Ворочаясь в постели, то и дело тянулась к телефону – то ли написать что-то, что всё равно не отправлю, то ли проверить, не пропустила ли я его сообщение. Но экран оставался пустым, и эта пустота давила на грудь, как тяжёлый камень.

Утро встретило меня серым небом за окном и вялостью, которая сковала всё тело.

Едва открыв глаза, я почувствовала, как ноет сердце – смесь обиды и усталости. Не хотелось признавать, но молчание Ромы и его отстранённость ранили глубже, чем я готова была себе признаться. Хотя я ведь тоже молчала, не писала, не звонила… Просто создавалось впечатление, будто мы сделали шаг назад. И что теперь наши отношения повисли на тонкой нитке, готовой вот-вот порваться.

Заставила себя встать, умыться, натянуть офисную одежду.

Каждый шаг давался с трудом, словно я тащила за собой невидимый груз. Алексей, как всегда, ждал у подъезда. Его приветливая улыбка и вежливое «Доброе утро, Надежда Сергеевна» немного утешили, но всю дорогу я хмуро витала в мыслях, считая капли растаявшего снега на стекле. Водитель Романа не пытался завести диалог, и я была благодарна за это молчание – говорить ни с кем не хотелось.

В офисе меня ждала неизвестность, особенно поэтому не хотелось здесь появляться.