Странный брак

Однако совет этот пришелся мальчишке по душе, и он так принялся расти, что когда двадцать пять — тридцать лет спустя круглоголовый вновь увидел его и признал в нем юного стрелка, то глазам своим не поверил.

— Как зовут мальчика? — небрежно спросил он, проходя мимо кучера, уже отвязывавшего торбы.

— Лайошка Кошут — отвечал кучер.

— Ловкий малый! — просто заметил круглоголовый. Он в первый (но не в последний) раз слышал это имя. — Гимназист, не правда ли?

— Ага.

— Где он учится?

— В Уйхее.

Тем временем студент постарше, хрупкий, изящный, с тонкими красивыми чертами лица и немного застенчивый, собрал подбитых цыплят и уже было торжественно понес их хозяйке, но тут девица Агнеса выхватила у него из рук птиц, говоря:

— Давайте сюда, граф, у меня как раз есть горячая вода, я их мигом ощиплю.

На кухне сразу же поднялась суматоха: весело зашипел на противне жир, захрустели сухари в ступке, послышался треск яичной скорлупы — словом, зазвучала музыка, которая наиболее приятна уху голодного студента.

Однако рок судил иначе. В книге судеб было написано, что совсем ничтожная случайность должна помешать обеду в корчме. Для этого не так уж много нужно: например, самая обыкновенная домашняя кошка может утащить с кухни жаркое. В руках судьбы в подобных случаях даже кошка — великая сила, способная нарушить нормальный ход событий. Но сейчас трапезе помешала не кошка, а господин уездный начальник, которого судьба обычно держала для более скверных проделок.

В ту пору должность уездного начальника занимал барон Иштван Дёри.

В тот самый момент, когда в корчме принялись жарить цыплят, он сидел на террасе своего замка и беседовал с представителями села Бенье — старостой Мартоном Жомбеком, присяжными Габором Коппанто и Михаем Сабо, которые стояли перед ним, почтительно сняв шляпы.

Иштван Дёри был человек преклонных лет и имел довольно странную внешность: большой живот и маленькая голова на сухой, тонкой шее делали его похожим на скрипку.

Никто и не поверил бы, что Дёри был когда-то военным. Между тем он почти всю жизнь прослужил в армии, и на совести у него было немало грехов; служил он не только нашему императору, его величеству Францу,[4] но и другим правителям, в других государствах. Он посетил многие страны, плавал по разным морям, но нигде не оставил по себе доброй памяти. Побывал он даже у сарацин. Старый камердинер Дёри рассказывал, что однажды его хозяина едва не съели дикари.