Странный брак

В результате на улицах выстроился весь университет, выползли даже тяжелобольные.

— Правда ли, что студенты при этом пели «Марсельезу?» — спросил священник.

— Разумеется, некоторые пели.

— А правда, что Тугут запретил студентам исполнять гимн?

— И это правда, но студенты придумали новый текст. Хотя он и лишен всякого смысла, зато не запрещен. И теперь его распевают повсюду на мотив «Марсельезы».

— Это и я не прочь бы послушать! — воскликнул уездный начальник.

— Ну что ж, мы с удовольствием споем, если прикажете.

"— А Маришку не нужно выслать?

— Нет.

— Промочите-ка горло и начинайте. Мы вас слушаем.

И оба студента затянули на мотив «Марсельезы» некий бессмысленный набор слов.

Сковородка, кастрюля, каталка, Фрау Муттер, Фрау Муттер! Черпак, Крампапули, лимонад, чашка кофе, Пунш, яичница, сосиски кусок…

Студенты пели с таким воодушевлением, что, казалось, волосы у них стали искриться.

Шимпанзе тоже навострил уши; что касается мадам Малипо, то величественные и воодушевляющие звуки гимна вызвали у нее слезы.

— Боже мой, — воскликнула мадам Малипо, — какой восхитительный перевод!

Действительно, несмотря на полную бессмыслицу, этот «перевод» не только соответствовал ритму мелодии, но и в звуковом отношении подражал оригинальному французскому тексту. Боже, какой ритм! И пародия не смогла испортить его. Как он зажигает кровь! Это же вопль души взбунтовавшегося великана! Даже шимпанзе как-то заволновался; он торопливо и неловко пытался освободиться от повязанной на шее салфетки, словно собираясь ринуться на штурм Бастилии.

Глаза молодого священника заблестели, и, словно уступая какой-то неведомой силе, он сел к роялю, чтобы сыграть восхитительную мелодию Руже де Лилля.

— Да, такую музыку мог создать только солдат! — хвастался старый барон и даже прищелкнул пальцами. — А знаете, мадам Малипо, чего не хватает сейчас?

— Кофе?

— К черту кофе! Не хватает «Карманьолы»! Вы наверняка умеете отплясывать этот танец, мадам! — добавил он, смачно засмеявшись, и тут же принялся тихонько напевать: «Красотки наложили запрет…»

Мадам Малипо покраснела до корней волос и поспешно покинула столовую.

Ну разве можно было сердиться на старика? У этого веселого господина добродетели странным образом перемешивались с пороками. О нем, как и о деньгах императора Франца, никто не решился бы с уверенностью сказать, из серебра он сделан или из меди.