Странный брак

Кому бы из присяжных поручить это дело? На кого он больше всего сердит?

Была чудесная весенняя ночь; земля, казалось, мечтала о любви; первые поцелуи солнца навевали на нее задумчивость и негу, которые она, по свойственной ей щедрости, сообщала людям. Леса тоже шептались о любви, на деревьях распускались почки, весенний ветер шаловливо проносился над землей, напоенный пряным ароматом акаций, и опьянял людей. Всё было полно сладости и томления.

Но вот на востоке цвет неба начал меняться; и когда кавалькада достигла Петрахо, небосвод засветлел на горизонте.

— Светает, — произнес вице-губернатор.

— Скорее! Надо спешить! — нетерпеливо торопил Фаи. Всадники пришпорили коней, старались не отставать и повозки.

Между тем становилось все светлее. Наконец из-за деревьев показалась баронская усадьба.

— Вот он и сам! Смотрите, идет! — восторженно закричал вдруг Бернат.

Через зеленеющие всходы пшеницы, на которых еще лежали белые и плотные, как паста, пары тумана, бежал к ним навстречу человек в господском платье. Он бежал, спотыкаясь о комья земли, не разбирая, где межи, а где посевы.

— Кто это? — спросил вице-губернатор.

— Это Бутлер! Ей-богу, Бутл ер.

Бернат привстал в бричке и начал махать платком.

— Ну и здорово! — прошептал вице-губернатор и облегченно вздохнул. — Deo gratias! [Благодарение богу! (лат.)] Он очень был доволен, что теперь ему уже не придется вмешиваться в эту историю.

Да, это был действительно граф Бутлер. Но в каком он был виде, бедняга! В лице ни кровинки, взъерошенный, без шляпы, дрожавший всем телом.

Господа соскочили с повозок; сам вице-губернатор поспешил графу навстречу, еще издали крича по-латыни (чтобы челядь не могла его понять):

— Consummast ine matrimonium, domine frater? [Совершил ли ты бракосочетание, господин брат мой? (лат.

В усталых глазах молодого человека вспыхнули огоньки ненависти.

— Non, domine vicecomes, пес corpus tetigi [Нет, господин вице-губернатор, я даже не коснулся ее (лат.)], — ответил он глухим голосом.

— Да воздадут небеса хвалу господу! — благодарно вскинув глаза к небу, проговорил Игптван Фаи.