Странник. Книга третья.

Сесть на воду здесь было невозможно, но со сложенным крылом можно попытаться заплыть в русло этого ручья, если приводниться у его впадения в Телир.

Выбора у нас не было, и я пошел на посадку. Дно у устья ручья оказалось мелким и песчаным, а это позволяло без проблем сложить крыло. Я отстегнул Ингура и начал приводить в себя очумевшего от страха брата. Пара пригоршней воды в лицо дали нужный результат и парень потихоньку начал шевелиться и разговаривать. Через десять минут он окончательно ожил и начал помогать мне, сворачивать крыло.

Закончив с крылом, мы как бурлаки потащили аппарат верх, по течению ручья изредка прорубая проход в перекрывших русло лианах. Через полсотни метров ручей привел нас в круглый затон с пологим пляжем, место для стоянки не идеальное, но другого у нас просто не было. Помахав мечами с полчаса, мы расчистили более или менее удобную площадку и начали разбивать лагерь. Ингур еще не полностью отошел от ужасов первого полета на дельтаплане и никаких вопросов не задавал, а молча, выполнял приказы.

Закончив обустройство лагеря, я разогрел на 'керосинке' воду, заварил в котелке местный чай и разлил его по кружкам. Наконец брат пришел в норму и задал первый вопрос:

– Ингар это ты из-за меня приземлился на реке или что-то случилось? Спасибо тебе, а то я с испугу чуть не умер.

– Брат не нужно зря себя унижать, ты первый человек на Геоне, поднявшийся в воздух на драконе, до тебя таких не было. Ты самый настоящий герой и храбрец.

– Ты меня специально успокаиваешь и захваливаешь.

Вспомни, я рассказывал про войну имперцев и Чинсу, там тоже воины летали на драконах.

– Не говори ерунды! Я догадываюсь, кто управлял этими драконами. Скорее всего, это была пара 'черных монахов' обожравшихся наркоты и отправленных в один конец без надежды вернуться назад. На Земле тоже были такие воины-смертники, их называли 'камикадзе', победы они не принесли, но шуму наделали много. Даю тебе слово, что через месяц ты сам будешь летать на драконе, и эти полеты будут приносить тебе радость, а не страх.

Это как первая брачная ночь для непорочной девушки, сначала боль и страх, а через месяц любовники в окна толпами лазают.

Моя шутка имела успех и Ингур, окончательно оттаял, по крайней мере, я мог на это надеяться. Как бы мне не хотелось верить в преданность брата, но решимости начать разговор о Викане все-таки не хватало. Допив чай, я с тяжелым сердцем начал разговор:

– Ингур, ты прав мы не случайно приземлились именно в этом месте.