Странник. Книга третья.

Если мысли о прелестях супруги не давали мне заснуть, то попытка напрячь мозги, усыпила мгновенно. В который раз подтвердилась поговорка – 'Если хочешь поработать, ляг, поспи и все пройдет!'.

* * *"

"С первыми лучами солнца я вылез из постели и, решив не будить Викану, отправился умываться. Так начался, наверное, самый суматошный день за все время, проведенное мной на Геоне. Если вы когда-нибудь переезжали жить из одного города в другой, то имеете представление, о чем я говорю.

Подготовка к переселению из Кайтона в долину 'Нордрассила' велась с первого дня нашего прибытия в порт, но как всегда в последний момент выяснилось, что что-то забыли взять, или чего-то не хватает.

Я мотался по городу в сопровождении охраны как мастер спортивного ориентирования, заблудившийся в лесу. К полудню мои силы и нервы иссякли, и я вернулся в замок с головой гудящей как колокол.

Гвельфы, в отличие от меня, народ поживший на свете и многое повидавший, поэтому проблем с переездом у них, было в разы меньше.

Стоило только мне с женой сесть за стол, чтобы перекусить, как в замок заявился капитан Кид с женой и дочерью. Пират все-таки решил воспользоваться моим предложением. Я поначалу хотел заставить его подождать окончания обеда, но Викана повинуясь долгу 'видящей', перестала есть, и вышла из-за стола. Я, проклиная все на свете, схватил кусок жареного мяса и пошел следом.

Кид с семьей ожидал нас во дворе и нервно мял в руках свою шляпу. Похоже хождения по врачам и не оправдавшиеся надежды на излечение дочери, давно уже являлись для него настоящей пыткой.

Рядом с капитаном стояла высокая, в прошлом очень красивая женщина, с изможденным лицом и держала за руку тонкую как былинка девочку, лет десяти – двенадцати. Жена у старого пирата оказалась гвельфийской полукровкой, если судить по форме ее ушей. На лице дочери Кида сияли огромные голубые глаза, наполненные неописуемой тоской и отчаянием.

– Князь, это моя жена Элата и дочь Лаура, я привел их к вам, как вы говорили.

Может быть, боги на этот раз сжалятся над моей докой.

Болезнь уже увела девочку за грань жизни, и она держалась на этом свете только мольбами своих родителей. Мое раздражение моментально улетучилось, и я, подняв малышку на руки, понес ее в лазарет, следом за озабоченной Виканой. Жена Кида пыталась что-то мне говорить, но я не слышал раздавленный страданием, запечатленным в глазах ее дочери.

Следующие два часа пролетели как одно мгновение.