Странник. Книга третья.

"

"– Я напишу письмо к матери настоятельнице храма 'Сиды', она отпустит с тобой двух послушниц принадлежащих к моему дому, которые служили мне в монастыре. Это две девушки квартеронки они полностью преданы мне, и ты можешь смело им довериться. Ингар, я очень устала, давай поедим и ляжем спать до утра, – сказала Викана и как-то странно посмотрела на меня.

Мы неспешно перекусили разогретыми на костре припасами, захваченными с собой в полет и отправились спать. Пещера, которая стала постоянным местом для зарядки камней 'Силы' и ночлега, превратилась в минигостиницу со столом, масляным светильником, удобной кроватью и комплектом постельных принадлежностей.

Викана быстро застелила постель и юркнула под одеяло. Я же в нерешительности стоял у входа в пещеру и не знал, как мне поступить.

– И долго ты там будешь стоять? Ты хочешь, чтобы я замерзла? – лукаво спросила принцесса и едва слышно буркнула, – тоже мне муж называется!

Я на негнущихся ногах подошел к постели и, сбросив с себя комбинезон, залез под одеяло.

Меня снова начал колотить озноб от закипающего внутри адреналина, и зубы опять стали выбивать предательскую дробь.

– Ну вот, опять ты замерз, когда сидел голый на ветру, ну прямо как ребенок. Повернись ко мне, я тебя согрею, а то простудишься, – сказала Викана и прижалась ко мне, обхватив руками за шею.

Господи сколько правильных слов и окончательных решений мы принимаем, когда пытаемся заставить себя не поддаваться женским чарам.

Можно сколько угодно себя накручивать и убеждать в том, что это обман и нужно проявить твердость. Нам иногда удается продержаться некоторое время, если объект нашего обожания находится на некотором расстоянии, но когда чувствуешь на щеке шелк ее дивных волос, а вашего уха касаются нежные влажные губы, то ты понимаешь что окончательно пропал. Последняя запоздалая и якобы разумная мысль о мужской гордости жалобно пискнула раздавленная любовным безумием, обрушившимся на нас.

Нас качало, словно на призрачных качелях, подвешенных на уходящих в небо лучах 'Силы'. Мы растворились друг в друге и, вынырнув из глубины пронзительного чувства любовного наслаждения, снова погружались в искрящуюся пучину. Волна за волной накатывалась сладкая истома и наши тела, разорвав переплетение объятий, затихали на скомканном ложе, и снова переплетались, едва успокаивалось рвущее грудь дыхание.