Стечение обстоятельств

‒ В смысле? ‒ Резко останавливаюсь, вглядываясь в лицо подруги. Прокручиваю всю поездку, убеждаясь, что никаким образом не выдала себя.

‒ Арин, он так смотрит…

Следую за взглядом Насти, чтобы, нервно сглотнув, остановиться на фигуре Глеба. Он курит, опершись на машину и безотрывно сверлит меня взглядом, быстро делая затяжки. Белая рубашка резко контрастирует с чёрными брюками и классическим пальто, обтягивающем потрясающую фигуру. Пробегающие мимо студентки, нагло облизывают его взглядами, откровенно заигрывая, но Глеб, словно не замечает ничего вокруг, сосредоточившись лишь на единственном объекте.

‒ Тебе показалось. Идём. ‒ Тащу Настю за руку, чтобы как можно быстрее скрыться из поля зрения моего нового охранника.

Глава 12"

"Все мои мысли сосредоточены на Глебе настолько, что следующие несколько часов я не могу уловить ничего из того, что говорит преподаватель, объясняя сложные вопросы и настраивая на подготовку к итоговым экзаменам. Его слова проносятся прозрачным фоном, проскальзывая мимо и не задерживаясь в моей памяти.

Появление Глеба всколыхнуло, похороненные мною под толстым слоем пыли, воспоминания и эмоции, которые, казалось, уже сошли на нет, смирившись с невозможностью встречи. Но по закону жанра, как только начинаешь чувствовать твёрдую почву под ногами, жизнь обязательно докажет, что не ты хозяин собственной судьбы, умело управляющий кораблём под названием «я так решил». И, если кажется, что всего-то и стоит просто выбрать более рациональный путь, на самом же деле, даже самая прямая, на первый взгляд дорога, обязательно имеет едва заметные ответвления, которые и определяют, сколько выбоин и кочек окажется у тебя под ногами.

В моём случае, кочка только одна ‒ Глеб. Даже не кочка ‒ холм, или же гора, так беспардонно и неожиданно ворвавшаяся в мою скучную жизнь. Почти смирившись с навязанным браком, сейчас я, словно стою на отвесной скале, желая, чтобы на дне пропасти оказался Глеб, способный удержать во мне крупицы веры на банальный хэппи энд.

Но я уже не маленькая, чтобы верить в волшебство, а Глеб не принц, который примчался вырвать меня из лап чудовища, он, скорее, дьявол, способный подчинить себе лишь взглядом и мимолётным прикосновением, уничтожая мою волю в зародыше.

И я солгу самой себе, если стану отрицать, что не желаю повторения той ночи, когда мысли плавились от его поцелуев, а стоны затмили всё происходящее вокруг. Тогда мне было хорошо. Тогда я была счастлива по-настоящему.