Стечение обстоятельств

‒ А как же ты? Тебе двадцать четыре, когда закончится твоё заключение?

‒ Отец сказал: на свободу я выйду только замуж.

Прижимаюсь к Глебу, обвивая руками за шею. Я не жду комментариев или предложений. Сегодня, здесь, сейчас ‒ наслаждаюсь дыханием рядом с ним, минутами украденного счастья, такого необходимого для меня. Чувствую себя живой, нужной, желанной. Возможно, это обман зрения, но сейчас я безумно рада обманываться.

Ещё долго сижу на коленях Глеба, и даже, когда десерт съеден, мы продолжаем болтать.

‒ Продолжим? ‒ Подмигиваю, болтая ножками.

‒ Утром. Проснёшься, когда я буду уже в тебе, ‒ обещает.

‒ А предварительно разбудить нельзя?

‒ Есть возражения? ‒ белёсая бровь подскакивает.

‒ А ты?

Тут же стягивает трусы и падает на кровать, приглашая устроиться рядом.

– Сюда иди.

‒ Можно? ‒ Хочу обнять его, прижавшись.

Сухой кивок. Большое тело окутывает теплом. Рядом с Глебом безопасно и спокойно. Настолько хорошо, что я даже зажмуриваюсь в попытке запечатлеть короткий миг блаженства. Перебирает мои волосы, наматывая на палец, перемещает ладонь на спину, размеренно поглаживая.

‒ Спокойной ночи, Глебушка, ‒ шепчу куда-то в шею и проваливаюсь в безмятежный сон.

Глава 21

Глеб

‒ Сколько яиц?

‒ Три.

‒ Бекона побольше?

‒ Да. Много.

Арина порхает от плиты к холодильнику, открывает шкафы, выискивая то, что ей нужно. Котёнок в моей рубашке, которая пропахнет запахами кухни, лишив привычной свежести любимую вещь. Плевать. Сейчас я сосредоточен на вертлявой заднице, обтянутой кружевными трусиками, которая готовит мне завтрак.

Взъерошенная, с нелепым пучком на голове и глупой улыбкой во весь рот ‒ счастливая оттраханная женщина. Утро было долгим и горячим. Я свои обещания выполняю."

"Болтает без умолку, рассказывая о брате, с которым была близка; о маме, которая, видимо, нечастый гость в жизни дочери и наука для неё куда важнее собственного ребёнка; об отце, который отдалился с появлением новой семьи; о единственной подруге, прикрывшей вчера наш спонтанный обман.

Настя.