Сто оттенков неба

Ощущаю на себе его руки, которые сжимают так сильно, что наверняка останутся следы. Я отчетливо слышу, как бешено бьется его сердце. Это не мое так тревожно стучит. Мое выскакивает из груди от радости, что он рядом.

В комнате так и стоит тишина, никто не спешит ее нарушить. И я тоже не спешу говорить, хотя Максим задал мне вопрос.

- Что тут произошло? – угрожающе звучит его голос.

Я точно знаю, что этот тон адресован не мне. Ведь в это время Макс пытается нежно гладить мою голову, а я ощущаю, как дрожит его рука.

Взрослые тети и дяди поочерёдно отчитываются. Одним своим видом он дает понять, кто тут главный. Макс задает вопросы, а все остальные отвечают. Когда заходит речь о поджоге, мой мужчина напрягается, его руки сильнее сжимают меня в объятиях, словно я могу исчезнуть.

- Кто? – звучит одно слово, но в нем столько угрозы, что по мне проходит озноб.

- Мы пока не выяснили, - голос полицейского звучит так, словно он оправдывается.

- Саша, кто это мог сделать? – почти ласково обращается ко мне.

Удивительно, но даже голос не меняется от напряжения, а я ведь не десять килограммов вешу. Я продолжаю как обезьянка висеть на нем, а он не спешит меня опускать.

- Не представляю.

И я говорю правду: что бы ни произошло сегодня — это не мама.

- У нее на руке достаточно глубокий ожог. Мы предлагаем отвезти ее в больницу…

Не успел договорить врач, а я уже оказалась на полу.

- Покажи руку! - звучит как приказ.

Я замечаю, как темнеют его глаза, когда он смотрит на обожжённую ладонь. Будь я поджигателем, уже сейчас бы паковала вещи и пряталась в бункере.

- Я сам ее отвезу, - обращается он к врачу.

- Хорошо, тогда мы на следующий вызов.

Максим договаривается с полицейскими, что они дождутся нас. Мне кажется, они просто не хотели с ним спорить. Даже я безоговорочно последовала на улицу, хотя идея намазать ладонь чудо-мазью и никуда не ехать не выходила из головы.

До больницы двадцать минут езды по пустым ночным улицам.

В больнице предложили госпитализацию, но я отказалась. Вскрытие волдыря – неприятная процедура, но терпимая. Обработав место ожога жирной, неприятно пахнущей массой, мне забинтовали руку. Теперь ежедневно придется ездить на перевязку.