Сто оттенков неба

«Малышка, что же ты творишь?!»

Я: Зачем?

Пишу ответ, но уже предугадываю, что меня ждет. И если это окажется так, мне придется не сладко.

Пока она печатает ответ, я замечаю, что кровь стучит в висках, а дыхание неровное, сбивчивое. Ищу пачку с сигаретами. Остается только выматериться: она пуста! Разумнее не читать ее ответ, но разум сейчас вместе с мозгом скатился в штаны.

К: Я тоже хочу выяснить, что больше нравится моему мужчине: блины или мои поцелуи. Наверное, последую твоему совету и начну с поцелуя в губы.

Если у тебя останутся сомнения, начну экспериментировать. Хочу убедиться, что я желаннее блинов.

Мне и этого было достаточно, а она еще и контрольный выстрел по моим натянутым нервам нанесла!

К: Макс, тебе придется мне помочь: я хочу знать, какие поцелуи тебе нравятся больше всего.

Стоит ли удивляться, что я мысленно поставил ее на колени?!

«Котенок, я тебя всему научу, придет время!»

Ей же пишу совсем другой ответ.

Я: Котенок, мне понравится любой твой поцелуй.

Пора понижать градус возбуждения.

Я мог бы и дальше вести эту игру, но у Саши нет опыта, ей воздержание легче дается.

К: Макс, ко мне подруга пришла.

Саша ничего больше не добавляет, но я и так знаю, что наши отношения она держит в секрете. Как, впрочем, и я.

Я: Общайся с подругой, но о сне не забудь. Спокойной ночи, Котенок!

Ответ приходит сразу:"

"К: Пусть ночь будет волшебной, и тебе приснюсь я.

«В этом можешь даже не сомневаться. Меня ждет очередная волшебная ночь. Только подо мной, к сожалению, окажешься не ты, а многострадальный матрас!»

Саша

Рита явилась неожиданно.

И совсем невовремя.

За последние дни мы впервые с Максом так переписывались: расслабленно, легко, шутя. Сначала небольшой жар прошелся по телу и сконцентрировался в области солнечного сплетения, а затем опустился ниже пупка и свернулся в тугой узел.

Я впервые включилась в такую завуалированную игру под названием Соблазнение и солгу, если скажу, что мне не понравилось. Эта игра будоражит чувства и разгоняет по венам кровь.

Ты словно идешь по зыбучим пескам, легко ступаешь, обжигаешься золотыми песчинками, боишься, но остановиться не можешь. Тебя затягивает. Но тут вместо смерти новая жизнь, полная чего-то, ранее неизведанного.

Рита стоит в дверях, не входит.

- Войдешь? – устав ждать, задаю вопрос.

- Можно, у тебя останусь? – заплетающимся языком выдает она нечетко фразу.

- Рита, ты опять с Войтовой была? – скрыть свое возмущение не получается.