Смертельный рейс

Потом в нос ударил едкий запах, а на голову обрушился целый водопад ледяной воды. Сосновский понял, что надо выплывать, или он утонет в этой черноте навсегда.

Он со стоном попробовал открыть глаза. Тяжелые веки сначала не слушались, но потом он увидел свет – неяркий, колеблющийся.

– Ну что, пришел он в себя? – раздался голос. – Не слишком ли ты приложился, Макар? Гляди, убьешь или идиотом сделаешь. Нам с того проку никакого, тебя же и заставлю яму копать.

– Да я не сильно, – отозвался насмешливый голос. – Но от души.

Последние слова относились к Сосновскому. Он понял это сразу, потому что его схватили за ворот фуфайки и встряхнули так, что лязгнули зубы, он чуть не прикусил язык. Рывком его посадили на что-то жесткое, он стукнулся затылком о стену и только теперь стал различать окружающие предметы. Бревенчатые стены и потолок. Щели, плотно забитые мхом. Пол усыпан песком и застелен свежим лапником.

Попытавшись пошевелить связанными за спиной руками, Сосновский вдруг испугался, что не чувствует кистей рук. Затекли – сильно и давно связаны. Не отрубили же они их. Стараясь напрягать и расслаблять руки, он осмотрелся.

Слева сидел худощавый жилистый человек с тонкими чертами лица. Нервные, тонко поджатые губы и недобрый прищур.

Еще двое мужчин средних лет с небритыми усталыми лицами сидели на дальней лежанке. Один, расстелив на коленях тряпицу, чистил револьвер. Второй спичкой ковырял в зубах и равнодушно смотрел перед собой в пол.

– Какое у вас задание? – спросил главный, разглядывая Сосновского. – Четко и внятно, как на приеме у своего наркома! Слушаю.

– О каком задании вы спрашиваете? И кто вы такие? – отозвался Сосновский, пытаясь сэкономить немного времени, чтобы прийти в себя и понять, с кем он имеет дело.

Коренастый привстал с лавки, наклонился и коротко ударил Михаила в челюсть. От удара голова Сосновского качнулась назад, и он стукнулся затылком о стену.