Смертельный рейс

Раздевшись и стащив с себя нательную рубаху, Алексей сложил в нее еще горячее мясо. Получилось, как он прикинул, килограмма три, но больше и не унести. С сожалением посмотрев на останки олененка и повесив себе на шею связанный рукавами узел с жареным мясом, летчик двинулся в путь. Впереди ночь, наверняка хищники учуют запах мяса. Спасти может только костер или ночевка на дереве. Но на дерево с поврежденным боком не залезть. Да и свалиться можно во сне.

– Ничего, вы еще меня не знаете, – цедил он сквозь зубы, упорно продираясь сквозь таежный бурелом и то и дело посматривая на небо.

Глава четвертая

Букатов жил в частном доме недалеко от здания штаба дивизии. Многие штабные командиры жили по съемным квартирам и домам. Общежитий на всех не хватало, да и приятнее жить одному, прийти со службы и побыть в тишине после штабной суеты и нервного напряжения.

Аркадий Арсеньевич проходил службу по гражданскому ведомству и не носил военной формы.

Сосновский шел за Букатовым, стараясь держаться темных стен и избегая редких уличных фонарей.

Сегодня было все как всегда. Букатов вышел со службы очень поздно. Постоял у дверей, закурил, потом не спеша двинулся домой. И снова никаких контактов по дороге, и снова скрипнула в темноте калитка, послышались шаги по ступеням веранды.

Сосновский перебрался к своему постоянному месту наблюдения в зарослях черемухи.

Букатов никогда не ужинал дома. Он уходил в свою комнату, окна которой выходили как раз на задний двор, и занимался бумагами. Интересно, какие документы он хранил дома? И документы ли это? Сосновский уже был готов проникнуть в дом и проверить, что за бумаги перебирает вечерами Букатов, какие и где он делает пометки, что он вообще пишет там до полуночи, а то и дольше.

Сегодня снова на столе Букатова появились листы бумаги. Ого, вот это новость! Откуда-то из-за печки Букатов достал завернутый в серую холстину сверток. Оказалось, что это картонная папка. Он сел снова за стол и раскрыл ее. Сосновский чертыхнулся и, стараясь ступать без шума, двинулся ближе к окну. «Что я делаю, – мысленно сказал себе Михаил.