Собирай меня по осколкам

Смотрела куда-то, но ничего не видела. Не могла видеть.

- Ты не дала мне сказать тогда самого важного. Я думал, позже получится. Думал, мы поговорим. Но… не получилось. Маша, я не знаю, почему ты пришла сейчас. Но уверен, это как-то связано с Тимуром. Прости его. Все люди оступаются. Я тоже оступался. Потерял лучшего друга, - Арс вздохнул, проводя рукой по переносице. – Ты потеряла парня, который был готов ради тебя сломать мир и чертову Вселенную. Но если есть возможность что-то изменить, измени. Не убегай больше.

Поверь, лучше спросить прямо, чем играть в море волнуется. Пули настигают даже самых умелых. В конце концов, в таких играх нет победителей.

- Арс… - я наклонилась, подняла пакет. В нем были не только воспоминания, в нем были сомнения, страхи, неуверенность.

- Мне больше нечего тебе сказать. Прощай.

Арсений расправил плечи и улыбнулся. В этот раз улыбка получилась настоящей, не вымученной. Словно он ждал этого дня несколько лет, словно его терзала совесть. Я ничего не ответила, только сжимала пакет в руках.

Арс ушел, а я продолжала сидеть в полутемном помещении в самом дальнем углу зала.

Кто из нас больший предатель? Мне всегда казалось – я сильная. Но сейчас понимаю, я трусливая дура. Убегала тогда, убегаю теперь. Вместо того чтобы спросить, прячу голову в песок. Да, в школе было страшно. Да, я обзавелась броней и недоверием ко всем, к каждому. Но это же мое сердце. Выходит, я даже его отодвинула за пределы брони.

Хорошо, что запомнила время рейса. Хорошо, что успела купить билеты на автобус.

Хорошо, что Тимур до сих пор стоит в зале. Он делает шаг ко мне, я тоже шагаю. Мне страшно. Давно не было так страшно, как сейчас. Боюсь услышать правду, боюсь потерять Тима, боюсь, что он уедет, мы не поговорим, я не признаюсь в своих страхах.

Шаги получаются ломаными, словно неумелый робот учится ходить. Меня потряхивает, слезы подкатывают. В руках у Авдеева дорожная сумка, билеты в другую страну, он все же отставляет нас…

- Тимур, - произношу, когда между нами сокращается расстояние.

Губы пересохли, камень застрял в горле. Мне так много хочется сказать, спросить, но как подступится к этим вопросам.

- Маша, - отвечает мягко он. Секунда другая и в его глазах начинают таять льдинки.

- Тимур, я…

Авдеев не дает договорить, тянет руки, затягивает в пучину своих горячих объятий. Крепко сжимает меня, утыкается носом в макушку.

- Дурочка моя, - шепчет он. Спину осыпают мурашки от нежности.