Снегурка в постель

Иногда даже нежно.

Ну да, слова всякие приятные во время секса шептал. Я даже верила. Тоже иногда.

Ну да, помогал. Хорошо помогал, так, как никто и никогда. Ну так я же не то чтоб сильно просила! И, в конце концов, в долгу не оставалась.

И вот сейчас… Ну где ты, подполковник? Мне так нужна твоя помощь!!!

Так что, плакать я не плакала, но унывала.

Сидела на шконке, рассматривала окошко, забранное решеткой. Ежилась от холода.

И надеялась, вот в самом деле, несмотря ни на что, надеялась, что мой подполковник за мной приедет.

И обещал к тому же… Сам сказал, что едет.

И не приехал.

А что, если… Если отцу поверил? Сказал ему генерал, что меня на горячем поймали, а Вик и разбираться не стал. Просто поверил и все. Отец же. Генерал…

От подступающей дикой паники только звук открывающихся замков спас.

А, когда увидела на пороге знакомую высокую фигуру подполковника… Не знаю, в какой-то ступор впала. Не поднялась даже со шконки.

Так и сидела, смотрела, как он подходит ко мне.

Ближе, ближе и ближе.

И глаза у него… Синие такие. Аж сердце останавливается.

Вик молча наклонился, подхватил меня на руки. И вот тут прорвало.

Я вцепилась в него, как обезьянка в пальму, руками и ногами, повисла, уткнулась носом в шею, вдохнула одуряющий запах тела… И судорожно всхлипнула. Тихо-тихо. Один раз. Почувствовала, как на мгновение сильнее сжались тяжелые ладони, которыми он под задницу подхватил, устраивая поудобнее мою цепкую обезьянью сущность на себе. И все.

Очень плохо.

Как выносил, как с кем-то переговаривался, как сажал меня, безуспешно, на заднее здоровенного джипа.

Как не смог оторвать от одежды моих скрюченных пальцев и вынужден был тоже сесть сзади, умащивая меня на себе, словно капризного ребенка.

Как невозмутимо поглядывал на нас здоровенный мужик за рулем, которого я смутно помнила по заварушке той ночью, когда мы со Светой в историю влипли. Кажется, он был вместе с Виктором.

И немного, прям совсем чуть-чуть пришла в себя только уже в душевой.

И я не могла ждать, не могла терпеть. Тут же подалась к нему с такой готовностью, с таким облегчением, словно это единственное, что мне нужно вообще в этом гребанном мире.