Следователь по особо важным делам

Всплыли все факты, слова, которые я сотни раз комбинировал и примерял за то время, которое посвятил делу Залесской.

Возвратившись к себе, я позвонил Эдуарду Алексеевичу с просьбой принять меня, назвав его Иваном Васильевичем (сработал устойчивый рефлекс: телефонный номер — человек). Ему это не очень понравилось, я заметил.

Когда я доложил то, что узнал от Яшина, у него невольно вырвалось:

— Ну и ну! — Он тут же набрал номер прокурора республики и попросил разрешения зайти.

После разговора с начальством он вызвал меня и, усмехнувшись, сказал:

— Докопался, теперь распутывай.

— А как же быть с прессой? — отпустил я шпильку. — С жалобой отца Залесского?

— Очень просто. Ответим, что факты, приведённые в письме, не подтвердились.

— Почему же, подтвердились… — невинно возразил я.

— Ты мне голову не морочь, — проворчал Эдуард Алексеевич. — Как надо, так и ответим.

— Благодарю за реабилитацию, — улыбнулся я.

— Рано благодарить. Твоя объяснительная записка будет пока лежать в моем сейфе. Вот женишься, тогда порву…"

"От себя я долго и безрезультатно названивал домой Ивану Васильевичу.

Я очень жалел, что не мог с ним поговорить: он просил сообщить, если откроется в крылатовском деле что-нибудь интересное. Да и посоветоваться не мешало. Я улетел, так и не застав его дома.

И ещё. Наша, встреча с Кешкой опять не состоялась.

Я отдал Наде три билета в новый цирк на проспекте Вернадского. Третий мне пришлось отвоевать у месткома (билеты достали по заявке), потому что давали только по два.

Теперь я направлялся в Крылатое совсем в другом настроении.

Девяносто девять процентов было за то, что Залесская убита. Но ведь могло быть и другое: смертельное ранение нанесено по её просьбе. На этот случай я отпускал один процент. И подобное предположение совсем уж не так невероятно, как может показаться с первого взгляда. Если принять во внимание существование предсмертного письма.

На войне, случалось, тяжелораненые просили своих товарищей поскорее прекратить их мучения.

Или так. Двое решили уйти из жизни. Но, убив Залесскую, второй соучастник в последнюю минуту не смог найти силы убить себя. Может быть, струсил, раздумал. Не знаю, предположений можно строить много. В общем, версия двойного самоубийства, не выполненного до конца, требовала всесторонней проверки.

Ну а если это умышленное убийство?

С целью грабежа оно совершенно исключалось.