Следователь по особо важным делам

Я разговаривал с ним. И его ошибка не такая уж невозможная вещь. Множественные надрезы кожи у краёв раны-типичный хрестоматийный пример. В учебнике указано. Самоубийца пробует, сразу не решается. Потом, положение трупа вполне напоминает самоубийство. Ну а насчёт кандидатской… Я ведь тоже кандидат медицинских наук. Но только в своей области. Хотя мне как патологоанатому нужно знать много, увы, объять необъятное нельзя.

Любой средний врач по специальности знает лучше моего, как лечить больного того или иного профиля… Кстати, следователь поставил вопрос судмедэксперту: «Могла ли Залесская нанести себе смертельное ранение сама?» Конечно, могла…

— Да, мой коллега был заворожён предсмертным письмом, — вздохнул я.

— И мой, увы, оказался не на высоте, — развёл руками Яшин. — Уж кто-кто, а он мог дать делу совсем другое направление.

— Итак, — спросил я, — убийство?

— Когда я высказал свою точку зрения замначальника следственного отдела прокуратуры края, он сказал мне:

«Вы представляете, какую ответственность берете на себя?!» Я ответил, что представляю.

Правда, у меня ещё не было рентгеновских снимков и трассологических исследований. Теперь уж я убеждён в своих выводах абсолютно. — Он сложил снимки в пакет. — Надо отдать должное сотрудникам Североозерского РОВДа: отличные фотографии сделаны на месте происшествия. Они нам здорово помогли.

Вот вам и провинциальная милиция…

Мы помолчали. Я все обдумывал сообщение Яшина.

Судмедэксперт осторожно спросил:

— Скажите, моё заключение что-нибудь проясняет в ваших догадках и предположениях?

— Да как вам сказать».

Предсмертное письмо и убийство…

— Жизнь щедра на головоломки.

— Ещё один вопрос, если позволите.

— Ради бога. Я ведь и позвал вас сюда. Заключение, собственно, готово. Только печать поставить. Секретарша, оказывается, заболела, отпросилась сегодня домой. Я знаю, что время для вас дорого. И так его много упущено…

— Золотого времени… У меня, разумеется, будет ещё масса вопросов. Надо, как говорится, пораскинуть мозгами. — Яшин понимающе кивнул.

 — А сейчас-первое, что пришло в голову. Были ли следы борьбы? Как Залесская не услышала, что в дом забрался убийца?

Вячеслав Сергеевич остановил меня с улыбкой:

— Игорь Андреевич, это уж вам как следователю надо разобраться. Одно вам могу сказать, что уже после первого пересечения гортани она не могла издать ни одного звука…

От Яшина я добирался в прокуратуру республики в каком-то сомнамбулическом состоянии. Мысли, одна путаней другой, вертелись в голове.