Скандальная связь

"

"В кабинет следователя я захожу одна. Вопросов, к счастью, Геннадий Сергеевич задает мало, и все касаются Герасимова. А когда конвоир заводит отца и мы остаемся одни, меня накрывает паникой. Нужно как-то выстоять. Как-то... Но перед глазами стоит день похорон матери и убитый горем отец. Нет, он не плакал, просто был никаким. А дядя Дима… Когда он узнал о смерти мамы и появился в доме, то, ничего не говоря, сполз на кухне по стене вниз и почти час сидел на полу на корточках, бормотал что-то про себя и смотрел в спину отца, стоящего у окна.

Все отпечаталось в памяти. Особенно их молчание и отсутствующие лица. Это было громче криков и слёз. Вот и сейчас папа молчит. На его запястьях наручники. Он постарел за этот месяц лет на десять, не меньше. В глазах пустота. А в моих воспоминаниях отголоски того дня. До безумия сильно хочется вскочить на ноги, обнять отца, прижаться к твердому телу с родным запахом. Я так соскучилась! Но не шевелюсь. Тяжело дышать, как будто грудную клетку сдавило тисками.

– Это наша последняя встреча, Регина, – говорит отец глухим голосом и смотрит так, что сердце останавливается.

– Последняя? – шепотом повторяю за ним, не в силах отвести глаз от изможденного небритого лица.

– Не считая суда. Не нужно добиваться со мной встреч и мучить нас обоих. Хорошо?

– Зачем ты так, папа?

Он молчит, продолжая смотреть на меня, потом шумно вздыхает.

– Зачем, – хмыкает, отводя взгляд в сторону. – После смерти Ангелины трудные времена наступили, я сильно переживал, практически не занимался делами компании.

Да ты и сама всё видела. Герасимов бумаги на подпись приносил... Это только моя ошибка и оплошность. Не досмотрел, а потом уже поздно было что-то менять. И я занял выжидающую позицию.

– Списывать все на смерть мамы нечестно! Я тоже переживала. Могла бы скатиться в учебе, по рукам пойти, наркоманкой стать, но ничего этого не сделала!

Несколько слезинок скатываются по щекам.

– Хорошо, что ты ничего из этого не стала делать. Но я говорю как есть, Регина. Любовь, которую ты хочешь испытать, почти всегда приносит невыносимую боль.

Кто-то с ней справляется, а кто-то ломается. Я столько ошибок сделал, погрязнув в себе и своих переживаниях, а затронуло тебя... Прости, дочка.

Я обещала себе не плакать, но слезы продолжают капать на ладони, которые лежат на коленях. Сжимаю их в кулаки и вытираю щеки от влаги. Отец на мгновение зажмуривается – будто не хочет видеть, как я плачу.

– За Герасимовым серьезные люди стоят. К тому же я сам оступился.