Шторм

– Я вдовец. Кольцо ношу по привычке. Удобно в бизнесе. Да и общество больше доверяет мужику, воспитывающему дочь, если у него «обручалка» на пальце, – не улыбаясь и не отводя глаз, произнес Гриф.

Кирилл не думал, что женщина ему поверит вот так, на слова. А поэтому он вынул портмоне из кармана и, развернув его, показал Генриетте фотографии.

– Моя дочь Капитолина, – сообщил он с гордостью.

– Мне абсолютно плевать, Кирилл Александрович, – пробормотала Гренкина.

Она не стала возмущаться тому, что Гриф, не стесняясь, жевал ее ужин.

– Если решишь проверить, вру я или говорю правду, то мой домашний адрес ты знаешь, Генриетта Гренкина! – уже громче произнес мужчина, глядя вслед удаляющейся девушке.

Кир и сам не понимал, что именно так раззадорило его. Но был рад неожиданной встречи. И ужину, пусть он был всего лишь половиной порции. Грифу показалось все безумно вкусным.

Весь путь до дома Гриф продумывал, как уже завтра заявится в офис компании, где работала Гренкина.

Тоня появилась на пороге квартиры немного позже самого Кирилла. Просьба дочери его не удивила, скорее наоборот, раззадорила. И Гриф выплеснул эмоции в небольшой стычке со Штормом, которому по зарез хотелось оказаться в комнате Капитолины.

Но дочь закрылась в комнате, попросив не впускать Дэна.

Настроения совершенно не было. К тому же любимая команда не радовала, пропустив мяч уже в первые десять минут.

Гриф, плохо контролируя цензурную речь, высказал свое мнение каждому игроку любимой команды. Да что уж скрывать, Кирилл еда не орал, когда в дверь позвонили.

Должно быть, это курьер с пиццей, которую Гриф заказал минут сорок назад, еще по пути домой.

Не сводя взгляда с экрана, Кир попятился к входной двери.

Звонок повторился. Мужчина, доведенный почти до бешенства отвратительной игрой футболистов, стремительно рванул двери.

– Да иду, млин! – прорычал он и оторвал взгляд от экрана, который было видно сквозь дверную арку, ведущую в гостиную. – Оооуу…

Кирилл замолчал. Футболисты стали вдруг совершенно неинтересны.