Сирийский рубеж 3

Винты быстро раскрутились, двигатели вышли на расчётные обороты. Сам Иннокентий продолжал готовить прицельный комплекс, проговаривая в эфир параметры захода на цель.

— Готов, командир, — доложил Кеша.

— Понял.

Я повернул голову в сторону вертолёта Хачатряна."

"— 2-й, готов, — тут же прозвучал его доклад в эфире, когда я увидел, что Рубен повернул голову в нашу сторону.

— 316й, группа готова, — доложил и ведущий «шмелей».

— Понял. Тифор-старт, 302-й, группой к взлёту готов, — доложил я руководителю полётами.

— Взлёт разрешил, — ответили нам с командно-диспетчерского пункта.

Я не мешкая оторвал вертолёт от бетонной поверхности. Ручку управления отклонил от себя, и Ми-28 аккуратно заскользил вдоль земли, поднимая воздушным потоком пыль с полосы и стоянок.

— Держим прибор 200, — произнёс я, чтобы группа устанавливала скорость.

— 11-й, установил. Справа в строю.

Вертолёт слегка подбрасывает вверх восходящими потоками. Яркое солнце постепенно прогрело землю. Хоть и нежарко на улице, но в кабине становилось душно.

— Держим курс 120°, — подсказывал мне Кеша, когда мы облетели очередной холм.

Впереди уже хорошо можно было разобрать, как продолжается методичный обстрел позиций боевиков.

— Уходим… вправо, — произнёс я в эфир, уводя в сторону вертолёт.

Выполнили ещё один манёвр, чтобы уйти от артиллерии сирийцев. По городу продолжает стрелять всё, что может стрелять, поднимая огромные клубы пыли. На окраинах города уже видно, как чёрным дымом заволокло несколько строений.

— Через две минуты выход на боевой, — сказал Кеша по внутренней связи.

— Понял, — ответил я.

Отметка 939 уже просматривается. Большая для этих мест гора возвышалась над так называемым «пальмирским треугольником» дорог. Можно было заметить, как с неё ведут огонь боевики, не давая подойти сирийским войскам.

Пора уже и на связь с авианаводчиком выходить. Благо в рядах сирийцев есть, кто может навести.

— Карат, Карат, 302-му на связь, — запросил я ПАНовца.

— Отвечаю. Вас наблюдаю. Работу по высоте разрешил.

— Понял. Скорость 200. Выхожу на боевой, — доложил я.

— 311-й, справа на месте. Работаю через 20 секунд, — подсказал Рубен, чуть отстав от нас с Кешей.

Чем ближе к точке начала манёвра, тем видимость всё хуже. Дым и пылевая завеса ухудшают дальность обнаружения. Хотя, какая разница, если работать придётся «по площади».

— 302-й, справа работает «сварка»!

— Вправо уходим, — быстро проговорил я в эфир, заметив, как с земли заработал пулемёт.

Очередь прошла рядом.