Сирийский рубеж 3

Полёты мы запланировали неинтенсивные. Зато сами упражнения, пожалуй, одни из самых сложных. Летать на предельно малой высоте нелегко. В горах уворачиваться от очередей из ДШК сложно. А вот висеть в 20–30 метрах над землёй да ещё и со спасателями на тросе куда сложнее.

Сегодня решено было потренировать спасателей из парашютно-десантной службы. Да и командиры вертолётов вспомнят, что у них есть подобные навыки. Для этого была выбрана небольшая площадка рядом с аэродромом, чтобы не мешать другим полётам.

Крайний из запланированных полётов я выполнял с Могилкиным.

— Высота для работы 20 метров, — произнёс он в эфир, замедляя поступательное движение вертолёта.

— Я пошёл, — похлопал меня по плечу Карим и вышел в грузовую кабину.

Сейчас у него будет не менее сложная работа, чем у лётчика. Он будет управлять лебёдкой для спуска одного из спасателей. Я выглянул в грузовую кабину, где к своим обязанностям приступил и капитан Лютиков.

— Выпускающий готов, — крикнул он, показывая мне поднятый вверх большой палец.

Я кивнул, и Лютиков надел шлем и кожаные перчатки. Спускающийся подошёл ближе к выпускающему для проверки обмундирования.

Лютиков быстро проверил у него подвесную систему и стал ждать команды от Могилкина.

Пока Карим подсоединял страховочный трос, вертолёт уже завис над землёй.

— 501-й, работать в квадрате, — доложил Петруччо, зависая над местом высадки.

"— 501-й, работу разрешил, — ответил в эфир руководитель полётами.

— Понял, — ответил Петя, разворачивая вертолёт носом на ветер.

Висеть в 20 метрах от земли не то же самое, что у самой поверхности. Нет той самой воздушной подушки, на которую может опереться «вертолёт». А это значит, что и работать органами управления приходится чаще. Да и вертолёт не так устойчиво себя ведёт.

— Я… готов, — произнёс по внутренней связи Петя.

— Приготовиться к спуску, — подал команду выпускающий.

Лютиков подошёл к сдвижной двери и зацепил свой карабин фала за трос принудительного раскрытия парашюта для страховки.

— Разрешите спуск? — запросил капитан разрешение у командира вертолёта.

Могилкин ещё немного сместился в центр квадрата.

— Разрешил, — ответил Петруччо, и Лютиков открыл сдвижную дверь.

Тут же в грузовую кабину ворвался поток воздуха, а форма на всех пассажирах начала трепыхаться. Спускающийся и вовсе сделал полшага назад.