Сирийский рубеж 3

Даже хвостовой аварийный люк имеет ручку с внешней стороны.

— Видал такую штуку? Хотя, кому я говорю. У вас в Торске и не такое есть, верно? — показал мне Карим на приспособление рядом со сдвижной дверью на левом борту.

— Система лебёдочная грузовая или СЛГ-300, как я понимаю. Где мы её только использовать будем, — ответил я, осматривая бортовую стрелу.

— Надеюсь, не пригодится. Можем спецназовцев потренировать над морем, — предложил майор Гвоздев.

— Как вариант, Михалыч, — ответил я.

Карима я оставил на борту вертолёта, но обещал поговорить чуть позже.

Стоянку дежурной пары Ми-24, которые прикрывали самолёты на посадке, вынесли ближе к полосе. Место дежурства экипажа ПСО было рядом."

"— Комэска… ну Олег Игоревич сказал сделать именно так, — показал мне Гвоздев место положение поисково-спасательного Ми-8.

Он тихо и мирно стоял на металлических плитах К-1Д. Рядом с ним машина АПА для запуска на отдельной площадке.

— Домик нормально оборудован? — указал я на строение из бомботары, в котором находились дежурные экипажи.

— Отдельного модуля не выделили. Да и ребята там уже сами всё себе оборудовали, — ответил Гвоздев.

— Это хорошо.

С Евгением Михайловичем разговор мы закончили. Далее нужно было разобраться с помещениями в штабе полка.

Отдельное здание для эскадрильи, как это у меня было в Шахджое, нам не было положено. Вместо этого в штабе полка имелось два кабинета.

Оценив размеры второго помещения, я пришёл к выводу, что в нём можно разместить не больше 6 человек. А в кабинете комэска было ещё меньше места.

«Экскурсию» по этим местам мне проводил начальник штаба эскадрильи — капитан Бухотин Виктор Петрович.

— Сан Саныч, мы тут в основном документооборотом занимаемся.

В кабинете стоял один большой сейф, мягкий диван-книжка и два высоких шкафа, закрывающих чайный уголок. Стоял на ногах и рядовой, который выполнял функции делопроизводителя у Бухотина.

— Как звать? — спросил я у рядового.

— Рядовой Волков, товарищ майор, — громко сказал молодой человек.

— Вижу, что рядовой.