Шаг в палеолит

И стал бить своего противника в бок! Раз, другой, третий! Ещё и ещё! «Тебе было страшно?» – спрашивали его. «Конечно, – отвечал он, – хотя я не помню». И все смеялись.

Рассказывала Соле, как, с благословения мудрой або, они с Викой и Ладой подтащили стол к ограде и в момент, когда мы практически сошлись, стали стрелять. Вика из самострелов, которые непрерывно заряжала Лада, а Соле из лука. Моя малышка за эти годы стала отличной лучницей. Рассказывала, как вся обмерла, когда Ярик исчез под телом Старого Человека, который был раза в два больше его.

Как они с Викой нашпиговали его огромную спину стрелами, как хотела броситься через забор, чтобы посмотреть скорее, как, как там брат? Жив? Цел?

А Сильвер громыхал голосом, заливался смехом, похвалялся, что-де теперь-то он о-го-го. Всех вообще победит. Волшебная нога у него уже есть. Теперь ему сделает, естественно, Великий шаман что-то типа Прелести, и он тогда… И опять Вика била его кулачками по могучему плечу, возвращая на путь истинный…

А ещё делился воспоминаниями Хват, и Батор… и опять Ярик, Соле.

Найдёна, блестя широко раскрытыми глазами, жадно впитывала детали. Папа поражает врагов копьём! Сильвер рубит головы! Соле – вот живой пример, образец для подражания, Соле убивает врагов из лука! Вот настоящая амазонка!

Да, мы пережили это. Мы вышли победителями. Могло бы быть лучше, более правильно, менее опасно? Несомненно. Но не надо гневить Бога, могло быть и гораздо хуже, а нужные выводы мы сделаем. Чуть позже."

"Время от времени я бросал взгляды на одинокую фигуру у костра.

Мы накормили парня, дали кучу тёплых шкур. Сдержанно поблагодарив, он попросил позволить ему ночевать у костра. Что ж, вряд ли ему привычны наши «хоромы». Пусть сидит. Глядя, как он завороженно наблюдает за плавными изгибами языков пламени, я понял: огонь они утратили во время бегства, и, похоже, было это давно.

Ему было о чём подумать. То, что мы оставили его в живых, – это полдела. Там ничего не зависело от его воли. А вот теперь… Выбор только его. Жизнь или смерть.

Проявить гордость, упрямство или, кто там его знает, ещё чего и уйти… и умереть. Здесь не выживают одиночки.

Остаться? Остаться в этом непонятном месте, с непонятными людьми, уничтожившими его племя, где всё не так… и жить.

Непростой выбор. Я не хотел бы оказаться на его месте. И всё-таки я надеялся, что жажда жизни в этом юном теле сильнее непонятных для меня догм, проповедуемых тем стариком. Шоры разума – это самое страшное, что может быть с человеком.