Шаг в палеолит

Жилось ему, конечно, не сладко, ни свой – ни чужой. Но мать его любила. Он помнил её ласковые руки и прохладные пласты мха, которые она накладывала на много-много раз побитое тело, маленькие кусочки съестного, которые она по-тихому совала ему в рот. И голос, ласковый голос, который обещал, что скоро станет всё хорошо, когда-нибудь станет всё хорошо. А чтобы быстрее стало всё хорошо, Угох очень быстро покинул детство. Оно у первобытных детишек и так не длинное, а у него было совсем-совсем короткое. Там же он приобрёл многие привычки, от которых впоследствии так и не избавился.

И они очень раздражали новых соплеменников, обретённых после того, как их с матерью в один далеко не прекрасный день без всякого объяснения выгнали из племени отца. Опять же – за что, почему, Угох не знает. Но Старые Люди – добрые люди. Просто выгнали. Могли убить и съесть, у них это запросто.

Как шли они тогда через бескрайние дикие просторы, одинокие, беззащитные, – это отдельная история. Повезло, что хоть лето было. В этом-то походе Угох совсем и повзрослел.

Нет, не телом – душой. Сильно повзрослел. Было тяжело, но у матери был Угох, а у Угоха была материнская любовь. Они дошли.

В племени Большого Оленя, куда их с матерью приняли, жилось тоже «весело». Новые соплеменники были вполне добрые люди. Мать пошла третьей женой удачливого охотника делать самую тяжёлую и грязную работу за объедки со «стола», а Угох, которому дали кликуху Сын Старого, пошёл, так сказать, «на улицу». Живи как хочешь, а точнее, как хочешь, так и живи.

Но люди Большого Оленя всё равно добрые. Мать ведь могли и прогнать, а Угоха прибить, хотя жрать, конечно, не стали бы. Да, не стали!

И в этом племени тоже по первости начали было поколачивать Угоха, но быстро прекратили. Как-то резко он в рост пошёл. И вот уже и ни втроём, и ни впятером с ним никак не справиться. Да что там пацанва, взрослые охотники скоро уже не рисковали связываться с Угохом. А тут ещё и как охотник он стал весьма успешным. Полюбила его удача, очень полюбила.

Угох и сам не понимает, откуда он знает – вот там, в кустах, затаился Большой Кот, а там, через восемь рук ударов сердца, из-за большого камня на миг покажется косуля, или когда и почему именно сюда придёт на водопой свинья с поросятами. Он чувствовал: эта волчья стая равнодушно пройдёт мимо, а эта, если заметит, то непременно нападёт.

Очень скоро Угох стал Большим охотником. У него появился богатый чум, много мяса, вокруг него закружился хоровод женщин.