Шаг в палеолит

И вообще… Конечно, проволока для этого – лучший вариант, но у нас её мало. Ремни – не то, а вот волосяные петли – самое оно. Я сколько раз тебе говорил: увидишь остатки лошадиных хвостов или гривы – забирай. И копыта, кстати, тоже.

– Ты прям думаешь, всё это валяется на каждом шагу? – Хатак посмотрел на меня, как на человека, который чего-то в этой жизни не «догоняет». Хотя почему «чего-то»? Много чего… – Чтоб ты знал, о Великий шаман, лошади пасутся в степи, а не в лесу. А в степи поди-ка догони их. Твои копье – металки хороши, спору нет, но вдвоём с Хватом нам лошадь не добыть.

– Не бухти, старый. Я ж тебя не виню. Дай срок, и однажды ты сможешь выйти один на один если не с мамонтом, то уж с быком – точно."

"– Да ладно, – засмущался Хатак, – это я так… Ты, Пётр, как и обещал, показал столько всего нового… За эти несколько лун я узнал так много, о чём не только не знал, но даже и не подозревал…

– Нет, старый, в чём-то ты прав. Нужно больше думать головой, хотя и невозможно объять необъятное, и всё же.

Заговорили о верёвках, а я ведь знаю, из чего можно делать замечательные верёвки. И кстати, не только их.

– Скажи, ты знаешь такое растение, у которого листья жгутся, и после них чешется и вскакивают волдыри? Оно у нас называется крапива.

– Эта хрень? Да её полно! – Хатак махнул рукой куда-то по направлению малой реки. – Заросли выше твоего роста.

Каюсь, слово «хрень» во всех его вариациях – это моё тлетворное влияние. Пару раз вырвалось, по делу, меня спросили, что это значит, а я сгоряча возьми да и растолкуй в подробностях.

– Вот видишь, что бывает, когда Великий шаман вам жрать готовит или кротов ловит, а не размышляет о высоком.

– Хочешь, я могу готовить… что-нибудь?

– Да упаси все духи разом нас от такой беды! – в притворном ужасе схватился я за голову.

– Эта по-русска шута называется? – криво ухмыльнулся Хатак.

– По-русскИ шутКа Называется. Ну и произношение у тебя, старый. Но в данном случае о крапиве никаких шуток, и набрать её нам нужно как можно больше.

Наконец настал момент, когда можно было приступать к обжигу моей посуды.