Сахар на обветренных губах (СИ)

— Да кому он, нафиг, нужен?! — фыркнул Одинцов и ловко закинул в рот последний рулетик. Отряхнул руки от крошек и встал со стула, выпрямившись во весь рост. — Ладно, Алён. Давай спать. Поздно уже.

— Угу, — придерживая на плечах одной рукой покрывало, я тоже встала. Не так ловко и быстро, как Одинцов, но тоже постаралась сделать вид, что у меня не затекли ноги от сидения на неудобном тканевом стульчике, в который провалилась задница.

Константин Михайлович взял свою кружку, мы оба схватились за тарелку и пару мгновений поперетягивали её каждый на себя.

— Я первый её взял, — с наигранной настойчивостью заявил мужчина.

— Подержались маленько и хватит, — усмехнулась я, выхватив аккуратным рывком тарелку из его пальцев.

Из-за того, что обе руки оказались заняты, я не смогла удержать покрывало, которое стремительно свалилось с моих плеч. Константин Михайлович успел поймать ткань до ее полного падения на пол. Казалось, нисколько не раздумывая о правильности своих действий, тут же укутал меня обратно. Да так крепко, что не в покрывале у меня остались только слегка выпученные от шока глаза.

— Подержалась и хватит, — хмыкнул он, забрав из моих рук и тарелку, и кружку. Лавируя между нитями гирлянды и шторами, вошёл в квартиру и растворился в темноте комнаты.

Несколько секунд я обалдело смотрела ему вслед, а затем, стянув с головы часть покрывала, тоже вошла в квартиру. Закрыла окно, но, учуяв запах перегара, поняла, что погорячилась. Оставила створку окна приоткрытой. Прошла в кухню, где уже горел свет, а Константин Михайлович ловко мыл посуда после нашего спонтанного позднего ужина.

— А вы где будете спать? — спросила я шепотом, наблюдая за тем, как мужчина расставлял посуду на сушилке.

— У себя. Надую матрас и скину на него малого.

— Может, вы у меня в комнате ляжете? В смысле… — я мгновенно покраснела, когда мужчина взглянул на меня, слегка поведя бровью. — … я на матрасе, а вы на постели.

— Тут дело не в моём удобстве, Алён. А в том, что малой может захлебнуться во сне своей рвотой. Лучше я побуду рядом с ним. Мне жмур в квартире не нужен.

— Ну, тогда ладно, — поджала я губы. — Спокойной ночи, Константин Михайлович.

— Мы же на «ты» перешли. Забыла?

— Помню. Но… привычка, — поморщилась я виновато.

— С завтрашнего утра, пока не услышу в свой адрес «ты», я глух и нем, — хитро ухмыльнулся мужчина.