Сахар на обветренных губах (СИ)

А затем подняла взгляд на холодильник, на котором всё ещё лежал мой телефон.

Он-то мне сейчас и нужен."

"Подойдя к холодильнику под уставшим взглядом Одинцова, я взяла свой телефон и увидела два пропущенных от мамы. Она звонила сразу после того, как Константин Михайлович сбросил трубку и убрал телефон на холодильник. Видимо, не договорила и ярко горела желанием внушить мне свою точку зрения.

Восемь часов вечера. В принципе, у меня ещё есть время на то, чтобы увидеть Катю и узнать, как у неё дела.

— Константин Михайлович, — обратилась я робко к преподавателю, прижимая телефон к груди.

— Когда? — чуть нахмурился он.

— Сейчас.

— Я свожу тебя, — сказал он и начал собирать бумаги в ровную стопку. Закрыл ноутбук и вышел из-за стола.

— Я могу на маршрутке.

— Я должен быть уверен, что с тобой всё будет в порядке, — он смотрел на меня так же сурово, будто мы на паре, и я, стоя у его стола, пытаюсь ответить на вопросы по теме.

— Со мной всё будет хорошо, Константин Михайлович. Вы сами слышали, что мама подтвердила, что отчима арестовали. А если что, с мамой я справится смогу.

— То есть вероятность того, что она может тебе что-то сделать, существует?

— Я справлюсь, — заверила я, пытаясь отзеркалить серьёзность, которая отражалась на его лице.

— Ты ещё сутки назад была готова совершить большую глупость, Алён. А сейчас снова планируешь на те же грабли.

— Поверьте, это совершенно разные грабли, — усмехнулась я без капли веселья.

Аналогия с граблями отлично отражала суть наших с мамой отношений — я тянусь к ней, каждый раз верю, что вот сейчас точно всё у нас наладиться, но хлестко получаю в нос. С другой стороны, из этих ударов и состоят наши с мамой отношения. Потому что за себя я тоже не могу сказать, что бываю к ней добра.

Константин Михайлович шумно выдохнул в тишине кухни. Перевернул свой телефон, лежащий на столе, экраном вверх и посмотрела на время:

— Девятый час. Пока ты доедешь, там дальше неизвестно что и как долго… Я отвезу тебя и подожду в машине. Мне так будет спокойнее, Алён, — добавил он сразу, заметив по лицу, что я начала раздражаться.

В чем-то он, конечно, прав. Я вчера убежала с места, где убили человека.