Сахар на обветренных губах (СИ)

И, ты говорила, там ещё есть какой-то друг, да? Но ты уже не сможешь её защитить или спасти, потому что тебе будет неудобно делать это через решетку. Либо ты пользуешься вторым вариантом, если действительно хочешь спасти сестру и себя, но сделать это раз и навсегда.

— Что за вариант? — спросила я глухо.

— Мы едем в полицию, — слова, окутывающие ужасом. — Снимаем побои, ты пишешь заявление и, в целом, идёшь до конца. Именно это я имел в виду, Алёна, когда говорил, что помогу тебе только в том случае, когда мы оба будем уверены, что ты не дашь заднюю.

И, как видишь, в обоих вариантах трахаться с кем-либо тебе необязательно. Но при втором варианте у тебя есть вполне реальный шанс засадить отчима на несколько лет в тюрьму, а там дальше, кто знает, возможно, ты даже сможешь оформить опеку над сестрой и забрать её, куда тебе угодно, но уже на вполне законных основаниях, — он говорил со мной так, будто я уже беседую с судьёй или прокурором. Не меньше. — Вот деньги, — он придвинул их к краю моего стола. — Ты можешь забрать их сейчас, но больше никогда не рассчитывать на мою помощь. Либо выбираешь вариант, в котором все виновные понесут должное наказание. И в этом случае, клянусь, я буду с тобой до конца. И сделаю всё, что от меня потребуется. Просто хоть раз позволь себе не молчать.

— Ну, да, — хохотнула я, чувствуя горечь на языке. — Так я и поверила, что вам это нужно и вы пойдёте до конца. Никому никогда не было нужно, а тут появились вы, и вам срочно приспичило меня спасти. Угу.

— Да, приспичило, — с легкостью согласился мужчина.

 — Я не смог спасти маму, потому что она предпочла молчать до последнего. Она находила отчиму миллион оправданий, и, в конце концов, это её и погубило. Повторюсь, пока ты сама этого действительно не захочешь, тебя не спасёт никто. Даже ты сама. Твой отчим заслуживает наказание? Настоящее. По закону.

— А если не получится? — мой голос дрогнул. — Опять…

— Ты хоть раз пробовала дойти до конца? Стоять на своём?

Я отрицательно покачала головой.

— Я боюсь, — выронила я едва слышно, снова начав плакать.

Дрожь охватила всё тело. Мне не холодно. Мне действительно страшно, даже от мысли, что я хотя бы одной ногой могу встать на путь сопротивления, который всю жизнь обходила стороной. Потому что эта дорога вела в темный лес, в котором скрывалась пугающая неизвестность и ещё больший страх, чем страх просто быть в очередной раз избитой и униженной. — Мне страшно, — вырвался из лёгких всхлип.

В тишине кухни скрипнул стул.