Сахар на обветренных губах (СИ)

Сестра уже не плакала, но сидела с зареванным лицом. Красными глазами смотрела на меня, не мигая.

— Папа тебя тоже бил? — спросила она, отрывисто дыша после недавней истерики. — У тебя шея красная.

— Не бил, котёнок. Это мама так за шею мою держалась, пока я её поднимала с пола, — я с трудом натянула на губы улыбку. Присела перед сестрой на корточки, стянула яркую зеленую резинку с кончиков её волос и по новой заплела пучок на макушке. — Голодная?

— Я хотела покушать, но папа начал бить маму…

— Что приготовим? — отвлекла я её от разговора, вновь вызвавшего у неё слёзы.

— Бутерброды в микроволновке.

— Хорошо, — кивнула я. — Ты посиди пока здесь. Я уберусь на кухне, и мы с тобой приготовим бутерброды.

— Я с тобой хочу, — встала тут же Катя с постели и воинственно утёрла остатки соплей в носу тыльной стороной ладони.

— Хорошо, — согласилась я, понимая, что одной в комнате ей теперь будет страшно. — Вместе уберемся и вместе приготовим.

В прихожей я сняла ботинки и куртку. Заглянула в комнату родителей.

Закатав рукава толстовки, я зашла в кухню, где Катя уже начала уборку, скидывая грязную посуду в раковину.

— Кать, раскидай продукты из пакетов в холодильник и по ящикам. А я посуду уберу.

— Ладно, — сестра присела к пакетам и начала разбирать шуршащие упаковки, пока я убирала со стола остатки закусок в виде стрёмного сала, банки соленых огурцов, шпротов и черного хлеба.

Всё это беспощадно полетело в мусорное ведро, ибо доедать это было противно.

Пустые бутылки туда же. А вот недопитую в холодильник на дверцу.

Опыт со сломанной рукой в двенадцать лет теперь не позволяет мне выливать алкоголь в раковину или унитаз. Удивительная способность алкашей — даже в самом убитом состоянии помнить наутро, сколько у них осталось выпивки.

Я помыла посуду, протёрла полы на кухне и в коридоре до самой комнаты родителей, избавляя квартиру от кровавых следов. И вылила из кастрюли сваренный матерью в пьяном угаре суп с макаронами, которые разварились настолько, что превратили суп в кашу с луково-морковной зажаркой.

Катя в это время нарезала колбасу, сыр и помидоры кубиками, а я затем смешала всё это с майонезом и кетчупом, и, положив, на ломтики хлеба, отправила в микроволновку на несколько минут.

— Ты пришла со школы, они уже…? — спросила я тихо, имея в виду родителей, пока мы с Катей ужинали в моей комнате.

— Ага, — кивнула она. Доела свой последний бутерброд и посмотрела на оставшийся мой.