Сахар на обветренных губах (СИ)

 — ни то задыхалась она, ни то всхлипывала, пока я отталкивала оставшуюся рядом со мной девчонку и вставала с колен. — Я убью тебя, сука!

Глаза стервы налились кровью. Она бросилась на меня с каким-то глубинным звериным воплям. И снова намеревалась схватить меня за волосы.

Я махнула рюкзаком, поднятым с грязной земли, и попала ей по рукам и лицу. И намеревалась следом врезать кулаком ей прямо в нос, но не учла, что та девчонка, которую я оттолкнула, вцепиться в капюшон моей куртки и повалит назад.

На скользкой поверхности льда ногам не за что было зацепиться.

Милана успела запустить пальцы в мои волосы и сжать их в кулаках. И ударила бы коленкой в нос, если бы я вовремя не выставила руку."

"Пока стерва соображала, что ещё такого со мной сотворить, я не собиралась давать ей время на раздумья. Поэтому просто пнула её ниже колена, отчего её нога подкосилась, а сама она поскользнулась и упала рядом со мной, кажется, ударившись башкой о лёд.

Хотя вряд ли она ударилась головой.

Снимающая всё ещё продолжала снимать. Публика улюлюкала, а девчонка, повалившая меня за капюшон, начала наносить какие-то вялые удары ладонью мне по лицу со спины.

Детский сад.

Пробудившийся в Милане зверь напал снова. Её жесткие длинные пальцы обхватили мою шею. Я придушила её в ответ.

Клубком двух конченных змей мы повалилась на землю, по которой начали кататься. И, если Милана только душила меня и вопила на всю улицу что-то нечленораздельное, то я пыталась нанести по её искаженному яростью лицу отрезвляющие удары, чтобы хоть как-то привести её в чувства.

В её глазах не было ни капли адекватности. Она выглядела просто как одержимая, которая хочет кого-то убить.

Наверное, раньше ей не приходилось драться по-настоящему. Или это я спустя сотни драк с мамой и отчимом научилась не терять адекватность и привыкла оценивать обстановку, а не просто бездумно бить?

Оказывается, и такой опыт может быть полезным.

— Разошлись! — услышала я громоподобный голос где-то совсем рядом. — Разошлись, я сказал!

Толпа начала рассасываться, разочарованно цокая.

Милана продолжала ничего не видеть и не слышать, кроме своей ненависти ко мне.

— Какого…?! — ещё один смутно знакомый голос прорвался через её вопли.

Чьи-то сильные и уверенные руки обхватили мою талию кольцом и потянули назад.

Я видела, как Колесников, так же за талию, схватил Милану и потащил в свою сторону.