Ребенок от брата жениха

Отеческие нотки в голосе Моржова-старшего трогают. Понимаю, что делаю все правильно."

"— Я не собираюсь расправляться с этим человеком физически. Да и вообще мести нет в моих планах. Это ваша дочь, Петр Николаевич, соврала мне. Я тоже хорош — поверил… В общем, отдаю дело на ваш суд. Вы мудрый человек.

Петр хмурится как от боли, замирает. Его жена закрывает рот ладошками, ее светлые глаза делаются совсем круглыми. Их сватья залпом допивает вино.

— Вот вам и Иннусик.

Слышим громкий всхлип. Инна закрывает лицо ладонями.

— Я не хотела-а-а… — рыдает.

Старик Морж подскакивает из-за стола.

— Да как ты могла! Как у тебя умишко повернулся в эту сторону!

Инна громко сморкается в рукав, тоже встает. Она мелкая, сутулая напротив спортивной фигуры отца. Но в ней вскипают эмоции, и она задирает голову.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Да вы меня достали все! В том числе, и с Адмираловым! — хрипло выдыхает. — Вот, Инночка, учись на золотую медаль.

— Но как же… — разводит руками отец.

— А с Матвеем?! — продолжает кричать дочь Моржова. — Только и разговоров было, как вы породнитесь. Что он — мой будущий муж. Ведь вы там что-то решили с его папашей. И я ведь сама поверила! Думала, наконец, родителям угожу… Влюбилась.

Инна рыдает. Смотрю на Милену, у той тоже из глаз текут слезы. Инка опять сморкается.

— И тут он западает на Миленку! Прямо на моем дне рождения! Я думала, сдохну… Потом поняла, что меня ждет дома.

Вся женская половина ахает. Ольга идет, закрывает детскую и дверь в гостиную. Правда, Инна хрипит, почти шепчет.

— Потом эта фотосессия. Я снимала чисто для интереса, мне тогда купили новый телефон с отличной камерой. А когда позвонил Матвей, план сложился. Я ведь до этого спрашивала у Милки, она сказала, парень пропал.

Снова поток слез.

— Когда узнала про ребенка, — продолжает Инна бесцветным голосом, — испугалась страшно. Матвей бы меня просто убил. Да и правда считала, он может отобрать малышку.

Чувствую, как давит в груди. Петр строго перебивает дочь.

— Не ври!

Инна глубоко вздыхает.

— Ну, ладно. Я надеялась, Матвей еще прислушается к воле отца.