Дочь моего друга

Кажется, это ее возбуждает не меньше меня, потому что даже через закушенную губу слышно, как она постанывает. От этой смеси невинности и похотливости меня окончательно накрывает, и ее ладонь приходится убрать. Кончать ей в руку было бы с моей стороны непростительно. Яна не возражает, лишь глаза вспыхивают ярче и голубая вена на шее нервно дергается — она знает, что за этим последует. Я нахожу презерватив в кармане брюк и заставляю себя его надеть. Заставляю, потому что слишком хорошо помню, каково это — трахать ее, тесную и горячую, без него.

Проверять ее пальцами не нужно — я даже через резинку чувствую, какая она влажная. Нахожу ее рот и целую одновременно с толчком вглубь. Ее стон отдается в легких, в темени искрят разряды тока, и хочется замереть, чтобы в полной мере это прочувствовать.

— Все хорошо?

Моргает.

— Не надо меня жалеть. Мне нравилось в прошлые разы.

Жалеть и правда не получается, потому что ее податливость — моя ахиллесова пята. Я снова чувствую себя извращенцем от того, насколько я одержим ее телом. Потому что ни с одной из женщин мне не хотелось делать того, что хочется делать с ней, — оберегать от всего и эгоистично ей пользоваться.

Ее рот мягкий и обволакивает влажностью, точно так же, как ее промежность сжимает мой член. Мне нравится идея быть сразу в двух местах ее тела: впервые хочется обладать женщиной целиком. Я трахаю ее именно так, как мне хочется: быстро и глубоко. То, как Яна реагирует, — царапает мне шею, кусает подбородок, истекает потом и протяжно стонет, говорит за то, что ей это нравится.

"— Андрей… — глаза Яны распахиваются, и в них я вижу испуг наполовину с изумлением. Тот момент, которого я ждал больше всего. Красивое лицо искажается, тело натягивается струной, и по тому, как ее влагалище сдавливает меня влажными спазмами, я знаю, что она начинает кончать. Я тоже готов, но желание наблюдать за ней в этот момент сильнее.