Дочь моего друга

Упавший топ она отталкивает ногой. Я стою без движения ровно столько, чтобы успеть впитать в себя это зрелище, после чего иду к ней. Яна этого ждет, потому что, когда я сжимаю соски пальцами, закрывает глаза и стонет. Я отчетливо различаю слово «еще».

На «еще» моей выдержки хватает с натяжкой, поэтому я обхватываю ее задницу и поднимаю вверх. Яна обнимает меня ногами, ее грудь сливается с моей, губы и язык скользят по щеке к виску, и от того, как она ерзает на моем члене, в зрачках начинает искрить.

Выключатель в спальне я жму интуитивно и сваливаю Яну на кровать. Она приподнимает бедра, стягивая с себя джинсы вместе с бельем, пока я занимаюсь тем же — избавляюсь от брюк. Рука застывает на пряжке ремня, когда она задирает вверх ноги, открывая взгляду карамельно-розовые складки. Мысль о том, что хотел бы увидеть, как она трогает себя, мелькает и исчезает. Это все потом, потому что, к счастью, на ее тело у меня сегодня полный карт-бланш.

Брюки валятся на пол, и до того, как я успеваю лечь на нее сверху, Яна приподнимается на локтях и смотрит на меня.

— Он у тебя большой, — говорит шепотом и хрипло.

— Есть с кем сравнить?

Мотает головой. А я на секунду прикрываю глаза, потому что внутри звучат праздничные фейерверки. Блядь, я по-прежнему ее первый.

Я придвигаюсь к ней и, удерживая себя на локтях, целую. Романтичного поцелуя, как в сказке, не получается, потому что член от продолжительного напряжения звенит, но, к счастью, и Яна не хрупкая снегурочка. Тянет мою губу зубами, жадно толкается языком, в то время как ее рука скользит по моему животу и, спустившись ниже, обхватывает член. Приходит мой черед жмуриться: я слишком ее хочу, а она слишком сильно давит.

— Хочешь потрогать?

Моргает. То есть хочет. Я собираю волю в кулак и накрываю ее ладонь своей. В моем состоянии такие ласки почти пытка, но я задолжал ей ее первый раз. Яна прерывисто выдыхает и позволяет мне собой руководить: послушно двигает рукой вверх и вниз, лишь пару раз самовольно сдавливая сильнее, когда касается головки.