Дочь моего друга

Мое тело разрывается от разных источников удовольствия, пока они стремительно не концентрируются в одной точке и не происходит ядерный взрыв. Я больше не вижу матовой настенной штукатурки, собственные крики становятся немыми, и сквозь горячие спазмы, сотрясающие мои внутренности, до меня долетает глухая брань Андрея:

— Еще давай, девочка Яна. Еще… сильнее…Блядь...

Мое тело обмякшее и подрагивает, когда он выходит из меня и, подхватив за талию, несет к кушетке. Сваливает меня на нее и, нависая сверху, вглядывается мне в глаза.

Даже несмотря на состояние, далекое от реальности, я в очередной раз поражаюсь, сколько темноты и опасности вижу в его зрачках. Чувствую влажное давление члена между ног, и он снова в меня врезается. Больно, сурово, глубоко, быстро наращивая темп, словно хочет наказать. Ну или словно не может по-другому. Голова несколько раз ударяется о подлокотник, после чего Андрей дергает мои бедра вниз и, не выходя из меня, садится. Его взгляд на пару секунд задерживается на задранном подоле юбки, и по и без того напряженным скулам пробегается волна.

— Рубашку… — Андрей прочерчивает глазами прямую к моей груди. — Расстегивай.

Он возобновляет движения во мне, не сводя взгляда с моего лица, пока я, сражаясь с ураганом внутри себя, неловкими пальцами торопливо расстегиваю пуговицы. Расправившись с последней, смотрю на него и интуитивно стягиваю чашки бюстгальтера вниз, потому что понимаю, что он хочет смотреть.

И он правда смотрит, не прекращая трахать меня, отчего я вновь испытываю это ощущение: иллюзию власти над ним. Ему нравится мое тело, иначе он бы не разглядывал меня так.

Я касаюсь подушечками пальцев сосков и ощущаю новый простреливающий спазм в лоне — оттого, что он мял их, грудь набухла и стала чувствительной. Резкий толчок его члена выбивает искры из глаз, от непривычности и суровости нашего контакта низ живота начинает поднывать, но я продолжаю себя гладить.

Потому что Андрей продолжает смотреть.

Я нечасто достигала оргазма — изредка в душе, чтобы снять естественное напряжение, и дважды с Андреем, и сейчас натянутый спазм внутри меня сигнализирует, что это произойдет снова. Я больше не могу управлять собой и думать о том, как я выгляжу со стороны, потому что первобытное меня сметает. Наслаждение тугой горячей волной растекается по лону, глаза широко распахиваются, но я ничего перед собой не вижу.