Дочь моего друга

— Я буду по тебе скучать, Смолин, — Арина тычет в матовую кнопку лифта и, откинув волосы с лица, пристально смотрит на меня. — И рассчитываю на прощальный секс.

Я вновь не удерживаюсь от усмешки.

— Это ты зря.

28

Яна

Я провожу на кровати без движения больше часа, подключая все внутренние резервы, чтобы справиться с всепоглощающим отчаянием. Убеждаю себя, что рано делать выводы по одной фотографии, что не должна сдаваться во власть разрушительных эмоций, но совершенно безрезультатно. Я сгораю заживо от мысли, что Андрей мог меня обмануть.

Что Андрей, который все время был в моих глазах оплотом честности, который заставил меня поверить, что у него есть ко мне чувства, с которым меньше суток назад я занималась сексом, мог запросто переспать с другой женщиной. Как я буду жить, если это сообщение окажется правдой? Как уложить это в голове и не возненавидеть его? Как верить после этого людям? Где найти в себе силы, чтобы вновь распрощаться с мечтами о розовом счастье, вернувшихся из детства?

Если все так и есть, я заранее знаю, что никогда его не прощу.

Я могу закрыть глаза на все что угодно, но только не на предательство. Моя любовь к нему слишком сильна, чтобы стерпеть полумеры, — он либо весь мой, либо никак. Я выжгу это чувство, вытравлю его из себя, даже если потом всю жизнь придется залечивать шрамы. Для чего ему я, если он хочет продолжать встречаться с другими женщинами? Каким нужно быть жестоким, чтобы, зная о моей любви, вновь привязать меня к себе и сразу же обмануть? Если это так, значит, все эти годы я ошибалась насчет Андрея и самые мои светлые чувства были растрачены зря. Я понятия не имею, как смогу с этим жить.

Повинуясь порыву мазохизма, я вновь разблокирую экран и разглядываю ненавистную фотографию. В кадр попадает угол белого комода, на котором стоят баночки с кремами. Без сомнения, это женская спальня. И совершенно точно на снимке Андрей — я слишком хорошо знаю его тело, чтобы заподозрить фотошоп.

Я изо всех сил жмурю глаза, пытаясь расплакаться, чтобы облегчить мучительную тяжесть в груди, но они, как назло, остаются сухими. До того, как экран успевает погаснуть, я собираю всю волю в кулак и набираю номер Андрея. С каждой секундой гнетущей тишины в динамике сердце колотится сильнее и меня начинает тошнить. Недоступен.

Телефон падает на покрывало, и на смену отчаянию неожиданно приходит злость.