Дочь моего друга

— Ла-адно, — рот Яны расплывается в смущенной улыбке, ладони комкают одеяло. А я снова кайфую от того, какой она выглядит радостной без попытки этого скрыть. Для меня это совершенно новый опыт: получать удовольствие, что от моих слов или поступков кому-то становится хорошо. Я давно свыкся со статусом честного потребителя, а с ней оказалось, что отдавать тоже приятно.

— Ты ведь завтра вечером вернешься? Сразу домой поедешь? Давай уж сразу, я тебе ужин приготовлю, — начинает возбужденно тараторить Яна. — Ты мне позвони, как только приземлишься, чтобы я время рассчитала.

— Позвоню, — я давлю в себе улыбку, чтобы ее не смущать. Хотя Яна и выросла в сексуальную женщину, но во многом сохранила непосредственность ребенка. Может, частично по этой причине у меня от нее так крышу сносит.

Я подхватываю сумку и наклоняюсь, чтобы ее поцеловать, но Яна, увернувшись, соскакивает с кровати.

— Ты что, Андрей. Я тебя провожу. Ты только мне позвони, сразу как приземлишься, ладно?

Я ставлю в голове пометку не забыть этого сделать.

***

Я выхожу из офиса «Серпа и Молота» и смотрю на часы. Встреча с Ариной назначена на одиннадцать, сейчас десять - успею перекусить. Так я думаю до тех пор, пока не захожу во «Фламбе» и за столом не замечаю Арину. На тарелке перед ней лежит что-то исключительно полезное, в руках бокал с просекко.

— Зря ты в Эмираты со мной лететь отказался, Андрей, — поднявшись, она по традиции целует меня в щеку.

— С утра на ногах, — делаю знак официанту, чтобы подошел, и сажусь напротив нее. — Хорошо, значит, отдохнула?

— Разве в Дубае бывает по-другому? Восточные люди знают толк в комфортной роскоши.

Арина делает глоток из фужера и, упершись локтями в стол, растягивает губы в призывной улыбке.

— Ну а как ты здесь? Я скучала.

Вряд ли совместный завтрак после нашего разговора будет уместен, поэтому я заказываю подошедшему официанту лишь кофе, чтобы потом сразу иметь возможность уйти.

— Арин, видеться мы с тобой больше не будем. Хотел сказать лично.

Ну вот вроде и все — говорить не о чем. Два года секса, короткая фраза, и ни секунды сожаления. Жаль только, что поесть не удалось.

Арина молчит и не меняет позы, словно ждет продолжения. Тут мне ее порадовать нечем — его не будет.

— И что изменилось?

Можно на этот вопрос не отвечать, но, как показал случай с Надей, правда оказывается более эффективной.