Рандеву с «Варягом». Петербургский рубеж. Мир царя Михаила

Вскоре вахтенные офицеры кораблей смогли даже переговариваться с помощью жестяных рупоров. Примерно через полчаса после подхода «Ермака», уже на рассвете, «Светлана», подняв пары в котлах до нормы, выбрала якорь и дала малый ход. Начался последний этап путешествия русского императора из Копенгагена в Ревель."

"Хруст и шорох ломающегося льда проникал даже в нутро крейсера, и вскоре и сам император, и его невеста с новой подругой, уже стояли на носу и завороженно смотрели, как могучий шпирон «Светланы» раздвигает мелкое ледяное крошево, оставшееся после прохождения «Ермака».

Весенний лед, уже подточенный первым теплом, а потому хрупкий, легко рассыпался в шуршащую снегоподобную массу. Хотя «Светлане» в одиночку, без «Ермака», не стоило бы и соваться в его грязно-белые объятья. Ибо она все же крейсер, а не ледокол.

Двадцатимильный переход во льдах Финского залива занял пять часов. «Светлана» прибыла в Ревель только к полудню, когда туман окончательно рассеялся, а на низком сером небе сквозь тонкие облака появился, словно вырезанный из бумаги, ровный круг неяркого весеннего солнца.

Михаил заметил на горизонте знакомый ему силуэт собора святого Олафа, башни «Длинный Герман» и собора Святого Александра Невского, построенного несколько лет назад в память чудесного спасения его отца и всей их семьи в железнодорожной катастрофе под Борками в 1888 году.

Почетный караул на причале, состоящий из матросов Гвардейского флотского экипажа, и оркестр, играющий «Боже царя храни», потом орудийный салют – все было, как положено.

И вот наступил момент, когда крейсер «Светлана» ошвартовалась у причала, и император всероссийский Михаил II сошел на землю, принадлежащую ему как русскому монарху. На берегу кроме почетного караула и коменданта над портом, молодого царя с невестой встречали эстляндский губернатор статский советник Бельгард Алексей Валерианович, вице-губернатор коллежский советник Гирс Александр Николаевич, предводитель эстляндского дворянства барон Деллинсгаузен Эдмунд Николаевич и прочие официальные лица.

Это была здешняя элита – остзейское дворянство, ведущее свое происхождение еще от первых рыцарей-крестоносцев, пришедших в эти края, чтобы покорить диких язычников-эстов. Здесь же присутствовала депутация состоятельных горожан и купечества. Все они верноподданно приветствовали нового русского царя.

Но у Михаила не было времени принимать поздравления от жителей Ревеля.